Мой папа, отменный кулинар и вообще мастер на все руки, был геологом. Наверное, именно потому его способности простирались далеко за пределы геологических: будь то починить обувь, сотворить из куска дерева или мрамора скульптуру, сделать стрижку или приготовить плов на триста человек.
В пору моего детства он был начальником геологической экспедиции. Лагерь располагался в Ошской долине. Местные жители очень дружелюбно относились к геологам из соседней республики, звали их на свои свадьбы, угощали едой. В основном, конечно же, геологи готовили сами и делали это весьма недурственно.
Папа всегда отличался завидным аппетитом и мог вместить в себя впечатляющие порции съестного. Однако его животик, так называемый «авторитет», никогда не раздавался более чем на пятимесячный по шкале беременности.
В один из насыщенных работой дней папа не успел позавтракать. Тоскливым взглядом он окинул собравшихся поесть товарищей и с парой таких же голодных коллег отправился решать какую-то насущную геологическую проблему. "Мелодия слёз" недовольно, но смиренно прозвучала из папиного желудка.
Обед также помахал папе возбуждающей, пахнувшей шурпой, рукой, и на сей раз желудок злобно сыграл окружающим "В пещере горного короля" Грига, самый выход гномов на арену... "Молчать!", – пригрозил папа и пошел работать работу.
По некоему стечению обстоятельств желудок остался и без сытного ужина. Стоит ли говорить, что "Реквием " Моцарта был рождественской пасторалью в сравнении с тем, что выслушал мой бедный папа к концу вечера от своего желудка, едва успев скормить своим агрессивным потрохам пару горных яблочек.. Но что такое два яблока для мужчины во цвете лет с повышенными энергетическими тратами сегодняшнего дня?? Что такое два мелких яблока, спрашиваю я вас, если папин мозг, из последних сил расходуя остатки энергии, рисовал картину ужина, на который была запланировала тушеная капуста с фасолью?.. Память мозга – сильная вещь, а память голодного мозга – вещь садистски настроенная: папе казалось, он слышит в воздухе этот божественный запах.. Ему казалось, он видит это буйство красок на тарелке: золотистый цвет капусты... точечные включения черного перца-горошка... кольца ярко-красного болгарского перца... и фасоль – черная фасоль, черт побери, источник аминокислот, а значит, активности, энергии и хорошего настроения!..
Но, как говорят, надежды юношей питают. Так же и папа лелеял надежду на то, что друзья оставят-таки ему порцию полагающегося пайка...
В общем, голодный папа вернулся в лагерь в середине ночи, и, тихонько раздевшись, пробрался к своей раскладушке, решив не будить спящих. Однако прошло полчаса, а Морфей все не спешил принять папу в свои объятья: судя по всему, этот дядько решил не связываться с голодным мужчиной, ибо всем известно, что такое Homo sapiens, когда он голодный.
Дуэт скрипучей раскладушки и бьющего в литавры желудка расстроил папины нервы вконец. Оооочень медленно, стараясь не шуметь, папа вытащил из постели свое истерзанное блокадным голодом тело, и, альтруистично не включая фонаря, провел рекогносцировку местности. Он пробрался к тумбочке, на которой призывно белело чайное полотенце. Контуры полотенца, как разглядел папа в темноте, настойчиво свидетельствовали о наличии под ним чего-то тарелкообразного, а значит, по логике, содержащего еду. Нет, не еду, ЖРАЧКУ!!!! Потому что просто едой папино нутро удовлетворить уже было трудно.
"Наша служба и опасна, и трудна", – заговорщицки прошептал папа желудку, и тот заработал с удвоенной силой, готовя соляную кислоту к предстоящей атаке.
Вооружившись столовой ложкой крупного калибра, папа снял полотенце и зачерпнул из тарелки вожделенное кулинарное творение.
Отправив в рот сразу две ложки оптом и приготовившись жевать, папа почувствовал неладное. Фасоль почему-то щекотно зашевелилась у него во рту. По инерции совершив несколько жевательных движений, папа почуял еще один признак неладности – подозрительное похрустывание на зубах.
– Йобиомать же ж!!!!!
Корень языка сократился под воздействием щекочущих движений и спящие друзья были разбужены гаммой звуков, которые мы обычно слышим, проводя пациенту эндоскопию желудка.
Далее следовало замысловатое выражение, адаптированный перевод которого звучал так: "Да что же это творится такое, товарищи? Я начинаю есть – а во рту какой-то нехороший продукт, приготовленный неизвестно чьей заботливой матерью.."
А знаете, что определилось при включенном свете?
Полная тарелка шевелящейся черной фасоли, оказавшаяся табуном тараканов, привлеченных запахом оставленной еды.
Папа, выплевывающий останки хитиновых крылышек и чужеродных ножек.
И папин желудок, оставшийся в полном, мягко сказать, афуе.
Ночной дожор, так-то.
