Дора не помнит ту ночь, когда умер ее младший брат. Ни сеансы с психиатрами, ни лечение в клинике не помогли заполнить черную дыру в ее сознании. Зато в глубине этой бездны поселился мерзкий голос, который гадко смеется и без конца вопрошает: «Что же ты наделала?» Дору одолевают мрачные видения, голос в голове становится все громче, а реальность — зыбче. Она силится понять: ее сводит с ума невидимый враг или собственная совесть, оттого что она совершила непоправимое?..
***
Я вошла. Внутри было темно и пыльно. Мама закрыла шторы, чтобы хоть немного защититься от жары, но воздух остался спертым и горячим, как и на всем третьем этаже. В сумеречном свете я различила несколько картонных коробок, собранных при переезде: лежавшие в них вещи ждали, пока не займут свое место в доме. Пылесос, две разобранные подвесные полки, находившиеся раньше в кладовой — а здесь ее не было, — и гладильная доска, напоминавшая в полутьме гигантское насекомое.
Эта комната подействовала на меня угнетающе, и я уже хотела уйти, когда вдруг заметила пару торчавших из коробки длинных ушей — мягкий заяц Кая в штанишках из латекса. Это стало такой неожиданностью, что на миг у меня перехватило дыхание. Я осторожно подошла к коробке и остановилась перед зайцем. Он ухмылялся мне в лицо. «Привет, Дора, — послышался мне шепот из высокой картонной коробки. — Рад снова тебя видеть! Ты меня помнишь? Мы ведь виделись тем утром. Я говорю про то утро, ночь перед которым ты никак не можешь вспомнить. Вопрос только в том, не можешь или не хочешь. Не правда ли, Дора?»
Мне показалось, я задыхаюсь. Я схватила зайца за длинные уши и швырнула в угол на коробки. Там он остался лежать, скорчившись, и по‑прежнему продолжал мне скалиться. Я заставила себя встряхнуться и дотронулась рукой до картона, как меня учил мой терапевт. Дотронься до чего‑нибудь, чего‑то реального, но не до себя — так как чувства в такой момент способны обмануть, — чтобы осознать, существует это в действительности или нет.
Голоса зайца в реальности не существовало, а картон — вот он. Мама сохранила на память о Кае некоторые его вещи: игрушки, ползунки, пинетки… И, судя по тому, что это была единственная открытая коробка в комнате, мама в нее не раз заглядывала. Осторожно я вынула из коробки фотоальбом, на котором до этого сидел заяц. Погладила кожаный переплет с золотой тисненой надписью «НАШ РЕБЕНОК». Открыв альбом, я сразу увидела, как Кай таращится из кроватки родильного дома. Его любопытные глазенки были широко открыты, будто он с самого начала решил ничего не упускать.
«Да, таким он и был, мой маленький жизнелюбивый братец», — подумала я и вынуждена была невольно улыбнуться воспоминанию. На глазах выступили слезы. Рядом с картинкой стояло: «Мое первое фото», а ниже мама написала своим аккуратным почерком: «Я родился 16 декабря 2009 года под знаком Стрельца. В 11 часов утра в Фаленберге, с медицинской помощью доктора Шольца. Я весил 2980 граммов и был ростом 50 сантиметров».
Шорох поблизости заставил меня вздрогнуть. С испугом я взглянула на зайца, лежавшего теперь на полу в скрюченной позе. Сердце забилось сильнее. Я постаралась успокоиться, объяснить себе, что заяц просто скатился с гладкой поверхности коробки, на которую я его бросила.
— Обыкновенная физика, — прошептала я самой себе.
Но было что‑то еще. Покашливание, шуршание, которое я тотчас узнала, хотя давно уже его не слышала. Это был все тот же мерзкий шум, который я слышала тогда. И теперь, в этом сером, замкнутом, полном темных углов, душном помещении с задернутыми шторами, с ухмыляющимся зайцем и гладильной доской, похожей на гигантское насекомое, этот невыносимый шум вернулся ко мне. Не медля ни секунды, я захлопнула альбом и швырнула его назад в коробку. Затем бросилась скорее к маме в кухню.
Когда передо мной на столе оказались большая стеклянная кружка с лимонадом и полная тарелка салата, спазм начал понемногу отпускать меня. Этой ночью я спала очень беспокойно, много раз просыпаясь в холодном поту. Вероятно, виной тому была жара, распространявшаяся с верхнего этажа. Или ощущение, что в темноте я нахожусь не одна.
Вульф Дорн, автор нового триллера «Мое злое сердце», 20 лет работал в психиатрической клинике и вел частную практику с настоящими маньяками. В своем романе он погружает читателя в мир ментального расстройства главной героини и исследует темную сторону ее души. В эпиграф он вынес древнюю китайскую мудрость: «Зло не таится в сути вещей. Оно живет только в человеке».
Полистать книгу можно здесь.
📚 Почитать еще фрагменты книг:
Однажды книга заговорит с тобой… Уютный роман для настоящих книголюбов;
В военные годы две сестры бежали из дома. История одной семьи;
Быть собой или быть как все? Книга для подростков о принятии себя