Иерархия забытых вещей

Слишком многие явления сегодня выключены из актуального обсуждения. Какое место занимает поэзия в иерархии того, что забыто? Размышление об этом - в верлибре Владимира Козлова

Инсталляция Кристиана Болтански

Ну да, подавляющее большинство

ничего не хочет об этом знать,

а оставшиеся единицы

не представляют, что пристало говорить на это, —

всё так, но

не преувеличивай, старик, —

я в глубине души уверен,

что существует иерархия

совершенно забытых вещей,

о которых, мне кажется, человек

должен когда-нибудь вспомнить —

предположим,

сегодня вечером он начал вспоминать, —

ты думаешь, что он начнет с поэзии? —

он, тоскующий без своего достоинства,

теряющийся от большей части мира

и ненавидящий от бессилия

несчастных более, чем он,

не могущий слышать названья своей страны,

подсчитав гроши после страшной работы,

связанной с человеческим мясом, —

нет, я б не стал настаивать на том,

что мне, ответственному за порядок слов,

он должен больше всех, —

более того, не странно ли, что

человек, проигравший на всех фронтах,

на которых он был замечен,

находит вдруг успокоенье в рифмах —

я думаю, он просто ладится сбежать,

приняв поэзию за нарисованный раек

с бюстом Ленина и деревом познания в горшке —

но разве то, что я делаю, годится для того, чтобы сбежать? —

нет, это погружение скорее, —

когда беглец придумает, как защищаться

от унижения

хотя б на время,

мне ничего не надо будет объяснять.

Из книги: Владимир Козлов. Красивый добрый страшный лживый смелый человек-невидимка : книга верлибров. — М. : Воймега ; Ростов-на-Дону : Prosōdia, 2020. — 124 с.