Марина Викторовна белокурая стройная женщина лет тридцати, учитель русского языка и литературы, лёгкой походкой подходила к крыльцу средней школы №20, куда она недавно перевелась по причине получения квартиры в новом районе. Настроение было прекрасным, ведь теперь она классный руководитель 4 «б» класса, и сегодня был первый урок в этом классе.
Дело каждого ребёнка было просмотрено. Она начинала знакомство именно с этого. Проведённое ею детство в советском детском доме, наложило свой отпечаток на её характер. Непримиримость и борьба с теми, кто не соответствовал образу советского человека, строителя коммунизма. Войдя в класс и оглядев всех, сделала для себя некоторые выводы.
Урок проходил спокойно, но за десять минут до перемены, кто-то из детей запустил бумажный самолёт, а он приземлился прямо на открытую страницу классного журнала в тот момент, когда Марина Викторовна склонилась над ним. От неожиданности она невольно дёрнулась, когда белокрылый самолёт совершил посадку. Класс дружно засмеялся. Марина Викторовна напряглась и выпрямилась, такого поступка спустить с рук она не имела права. Металлическим голосом она спросила:
- Кто это сделал?
В классе стало тихо.
-Я повторяю вопрос.
Но тишина класса была нерушимой.
-Так, как у вас последний урок, да и мне некуда торопиться, все будете стоять до тех пор, пока не признаетесь.
Всё тем же металлическим голосом произнесла Марина Викторовна. Прошло двадцать минут, но все единодушно молчали. В её душе росло напряжение, и она решила на несколько минут выйти из класса.
В это время бабушка ученицы, 4«б» класса Маши Синицкой, Полина Георгиевна, не дождавшись внучку из школы вовремя, вдруг заволновалась, не случилось ли чего? Сегодня они вместе собирались сделать уборку, покрасить яйца, напечь куличей, ведь на пороге Пасха -Светлое Христово Воскресение.
Единственный сынок со снохой погибли в автокатастрофе. Машенька осталась круглой сиротой. Полина Георгиевна оформила опеку над внучкой и забрала к себе. Будучи человеком верующим, воспитывала и внучку в православной вере.
Подождав Машу, ещё минут двадцать решила пойти в школу. Она подошла к классу в то, самое время, когда Марина Викторовна уверенно и спокойно возвращалась в класс. Увидев женщину лет шестидесяти, вдруг остановилась и даже замерла. Женщина крестилась на плакат, висевший на коридорной стене. Это был богоборческий плакат, на котором была наклеена икона Спасителя, перечёркнутая чёрной краской. А внизу под ней, надпись «Пионер не верь предрассудкам». Увидев такое, Полина Георгиевна невольно перекрестилась и произнесла:
-Господи, прости нас грешных.
Свидетелем этой сцены и оказалась Марина Викторовна.
- Вы к кому?
Строго спросила она. Полина Георгиевна поняла, что перед ней новая учительница Маши, и произнесла:
-Я волновалась, Машенька вовремя не пришла…
Учительница резко её оборвала:
-Понятно. Фамилия как?
-Синицкая.
Марина Викторовна, зашла в класс и тут же вышла с Машей. Поставив девочку напротив себя, повышенным тоном спросила:
- Где у тебя крест? Сейчас же сними, и отдай его мне.
И уже обращаясь, к Полине Георгиевне произнесла:
-А вас, дорогая бабушка надо лишить опеки над вашей внучкой, из-за антисоветского влияния на неё.
Машу стала бить дрожь. Крестик был завязан на лямочки майки. Она понимала, что если она отдаст крест, то предаст Бога. А если не отдаст, её заберут у бабушки и передадут в детский дом. Полина Георгиевна от волнения не могла произнести ни слова. Вдруг Маша расстегнула форму, отвязала крестик и зажав его в руке произнесла:
-Крестик я никому, никогда не отдам.
И почти шёпотом сказала:
-Делайте со мной, что хотите.
Слёзы текли по её щекам, соскальзывая на прижатую к груди руку с зажатым в ней крестиком.
Учительница не ожидала такого поворота событий. И вдруг в Маше она узнала себя, когда её шестилетней девочкой привезли в детский дом. Дочь врагов народа. Папа и мама по воскресеньям пели в церковном хоре, кто-то написал на них донос. И как-то вечером к ним пришли люди, маму с папой забрали, а её привезли в детский дом. Воспитательница со злым лицом стала снимать с Марины домашнюю одежду, где и обнаружила маленький крестик. Лицо воспитательницы судорожно исказилось, и она начала его снимать. Марина сопротивлялась, но силы были не ровны. Она долго плакала, уткнувшись лицом в подушку. Но со временем яд богоборчества пропитал и её душу. При этих воспоминаниях у Марины Викторовны на глаза навернулись слёзы.
-Идите.
Тихо произнесла она, обращаясь к Маше и Полине Викторовне. Те смотрели на неё, не понимая, что происходит, и что могло повлиять на такую перемену.
-Идите, же.
Ещё раз произнесла учительница и быстро зашла в класс. Опомнившись, Полина Георгиевна схватила за руку внучку, и чуть ли не бегом направилась к выходу. Тем временем Марина Викторовна шагнув в класс, объявила, что все могут быть свободны. А когда класс опустел, села у стола, опустив руки на стол, уронив на них голову, но тут-же спохватившись, встала и быстро пошла к выходу. Придя домой, она упала на кровать и громко заплакала.
Вспомнилось детство. Такое тёплое и солнечное. В памяти всплыл один из таких дней; Светлое Христово Воскресение -Пасха, Марина стоит в храме с родителями на клиросе, всё вокруг торжественное, сияющее, завораживающие. Когда батюшка провозгласил: Христос Воскрес! Маленькая Марина старалась крикнуть громче всех: Во Истину Воскрес! После службы мама накрыла праздничный стол, а папа подарил ей шёлковый, белый шарф. Он был очень красивый, хотелось тут же бежать на улицу, чтобы похвастаться подарком перед подругами. Но уж очень заманчиво пах сладкий пирог на столе. Ничто не предвещало беды. Марина проснулась от громкого стука в дверь, и на пороге появились двое военных и двое в штатском. Марина не понимала что происходит, почему эти люди обшаривают у них углы и разбрасывают вещи. А когда нашли небольшую зелёную ученическую тетрадку, с переписанными в ней от руки молитвами, то человек в штатском радостно потёр руки и сказал, чтобы родители собирались. Когда их увозили, мама плакала и всё время говорила:
-Мы тебя очень любим, помни это.
У Марины комок подступил к горлу, она понимала, что происходит, что-то страшное, но что? Затем её повезли в детский дом. Сопровождавшая, Марину моложавая женщина средних лет, говорила Марине, что в детском доме ей будет хорошо, даже лучше, чем с родителями, ведь советская власть очень хорошо заботится о детях. Марина не понимала, что такое детский дом и почему ей там, будет лучше, чем с мамой и папой. Только потом Марина узнала всё то, что называли счастливым детством. Эти годы, проведённые ею в его стенах, по своему «закалили» её душу, вернее убили в ней непосредственность, доброту, доверие. Воспитав в ней жёсткость, недоверие, подозрительность, заставили забыть отца и мать. Когда детдомовца спрашивали кто его родители, он отвечал советская власть. Насаждение атеизма, была главнейшей пропагандистской задачей. «Бога нет!»- вещали богоборческие плакаты. Но, однако, с Тем, Кого нет, велась ожесточённая борьба. И всю свою жизнь Марине казалось, что всё, что происходит вокруг правильно, так и должно быть.
Но сегодня впервые столкнувшись с девочкой Машей, она вдруг поняла, что всё, во что она верила, чему училась - ложь, так не должно быть. Правда она другая, она в глазах маленькой девочки, зажавшей крестик в своей руке, не предавшей своей веры, память своих родителей. Как же так, часть её жизни лопнула, словно мыльный пузырь, оставив неприятный зловонный след в её душе. Но жизнь не закончилась, поэтому всё можно ещё исправить. Поднявшись и умывшись, Марина Викторовна набросила на себя плащ, быстрым шагом направилась к остановке автобуса. Уже поднимаясь по крутой парадной лестнице, она вдруг остановилась: «Поймут ли её Синицкие. И что она им скажет?» Замешкавшись на мгновенье, она решительно нажала на звонок квартиры Синицких. Дверь открыла Полина Георгиевна, немного опешив от неожиданности, а выбежавшая Маша, испуганно спряталась за бабушку.
-Извините меня, пожалуйста, я не хотела, простите меня.
Полина Георгиевна, увидев замешательство учительницы, взяла ситуацию в свои руки.
-Заходите в дом, что в дверях стоять.
Марина Викторовна шагнула в квартиру, там было чисто и уютно. Пахло пирогами и куличами.
-Проходите, присаживайтесь, в ногах правды нет.
Усевшись на мягкий диван, Марина Викторовна вздохнула и произнесла неожиданно для всех, и наверно даже для самой себя:
-Возьмите меня на ночную службу.
После недолгого молчания Полина Георгиевна сказала:
-Что же не взять, пойдёмте.
-Машеньке нельзя, там комсомольцы будут дежурить, всё равно не пропустят. Только бы вас не узнали, а то с работы уволят, неприятностей не оберётесь.
-А знаете, Полина Георгиевна после встречи с вами, у меня с глаз, будто пелена спала. Ведь я в детства в храм ходила, там мама с папой на клиросе пели, а я с ними всегда. А когда их забрали по доносу, вся моя жизнь под откос полетела. А то, что уволят не страшно. Страшно с пустотой и горечью в сердце жить.
И из глаз учительницы крупными каплями покатились слёзы. Полина Георгиевна села рядом с Мариной Викторовной и по-матерински обняла её за плечи.
-Ничего дочка всё пройдёт, будет и на нашей улице праздник! А ты приляг, поспи до службы.
И действительно Марине хотелось прилечь и уснуть в этой уютной квартире, где рядом такие хорошие, добрые люди. Маша принесла плед и накрыла им заплаканную учительницу. К тому часу, когда надо было собираться на службу, Полина Георгиевна разбудила Марину Викторовну со словами:
-Вставайте и переодевайтесь, я вам тут кое-какую одежду собрала.
Марина с удивлением разглядывала приготовленную для неё одежду: плюшевый чёрный жакет, цветной платок, длинная шерстяная юбка и колоши с шерстяными носками.
-Что это? Неужели я должна это всё одеть?
-Конечно! Иначе в церковь вам не пройти.
Когда учительница была облачена в сию одежду, то ей пришлось немного отрепетировать роль далеко не молодой женщины. А Полина Георгиевна во время репетиции вносила свои замечания. Маша при этом заливисто смеялась. Наконец Полина Георгиевна одобрительно кивнула, и они пошли на службу.
У входа в церковь с двух сторон дежурили комсомольцы. Вглядываясь в лица прихожан, они старались выявить кого-нибудь из молодых людей. Вот отвели в сторону молодого человека. Марину по мере приближения, начинала бить дрожь. Она никогда не думала, что так сложно зайти в храм. Несколько десятков злых, недоверчивых глаз пронизывали проходящих мимо них. Натянув платок на глаза, и ссутулив спину, Марина пошла к входу в храм. В голове шумело, только бы пройти.
-Господи помоги!
Первый раз за многие годы она произнесла эти слова. И стало спокойно. Вот она уже и внутри храма. Сердце затрепетало, заныло, будто коснулось кого-то близкого, родного. Запах ладана пьянил, Марина энергично продвигалась к клиросу, будто хотела поскорее встретить там своё потерянное детство, где последний раз она стояла со своими родителями. Служба прошла на одном дыхании.
Какая-то незнакомая женщина повернувшись к Марине и обнявши её проговорила Христос Воскрес! У Марины от волнения и набежавшей радости перехватило дыхание, и навернулись слёзы. Почти шёпотом она произнесла:
-Воистину Воскрес!
А затем громче:
-Христос Воскрес!
И действительно, сегодня после долгих лет страданий и мучений в её душе воскрес Христос.