Александра Семенова, Мила Волкова
Ленинград, 1968-1973 годы. На Заячьем острове стоят жилые дома. Дети гоняют на велосипедах по задворкам бывшей политической тюрьмы и бегают по стенам равелинов, в ста метрах от дома из Невы выходят ленинградские моржи, а праздничный салют запускают прямо под окнами. Этот короткий подкаст - воспоминания двух сестер об обыкновенном детстве в Петропавловской крепости.
Это подкаст про двух сестер, Таню и Иру Каменевых, детство которых прошло у стен Петропавловской крепости. Сестры прожили на Заячьем острове 5 лет, с 1968 по 1973 год.
Петропавловская крепость была заложена в 1703 году, одной из первых в Санкт-Петербурге. Сейчас это символ города, здесь музей и всегда полно туристов. Большую часть своей истории Петропавловская крепость была политической тюрьмой. Петр I заточил сюда своего сына, царевича Алексея. Здесь в разные годы отбывали наказание Федор Достоевский, Михаил Бакунин и Николай Чернышевский. В годы красного террора у стен крепости проводились массовые расстрелы. Однако для Тани и Иры Петропавловка была не музеем, а частью повседневности. И они были такие не одни. В шестидесятые на Заячьем острове было около 10 жилых домов. Их постепенно расселяли, и последние жильцы выехали только в 2011 году. А сейчас о жизни в Петропавловской крепости расскажут сестры Каменевы.
Татьяна: Это была весна 68-го года. Мы обменяли свою комнату на Кировском проспекте на комнату 38 метров, разделенную на две, в Петропавловской крепости. У папы на работе у мужчины умерла дочь, ей было 22 года, и он хотел поменять место жительства: не жить в том месте, где они жили вместе с дочерью. А нам было очень тесно. И мы договорились, что мы меняемся без доплат. Мы им отдали комнату 18 метров, они нам отдали комнату 38 метров, и, как бы, все довольны. Но, они переехали в квартиру трехкомнатную, где жили только одни соседи и были все удобства: горячая вода, ванна. Мы переехали в десятикомнатную квартиру, где было 30 человек народу - коммунальная квартира - и там не было ни горячей воды, ни ванны.
Мылись. Значит, в субботу всем классом (я училась в школе недалеко) после уроков прибегали домой, бросали портфели. Очень мало у кого были ванны, у меня в классе может у одного-двоих были. Все остальные жили в коммуналках и ходили в баню. Ходили в Белозерские бани - они были самые знаменитые, или в Пушкарские.
Мы только приехали, там ещё жила одна семья в маленькой комнате. Они получили квартиру и эту комнату по просьбе жильцов оставили под хозяйственные нужды. И если вечером надо было помыться, то ты грел себе водичку, шел в эту комнату, закрывался там и мылся. Когда я обижалась на весь мир, я брала книжку и шла туда читать.
Ирина: был туалет. Туалет, я не знаю сколько метров, ну танц-класс. Входишь - а тут посередине один горшочек. Там можно было штуки три-четыре поставить. Большой. Просто отгородили кусок коридора и сделали туалет.
Вот соседи это особая когорта людей. Соседи - это соседи.
Татьяна: семей восемь наверное. Жила наша семья: папа, мама, двое детей, ещё одна семья Виноградовы, с которыми мы потом дружили всю жизнь, тоже папа, мама, двое детей и ещё одна семья, где жили мама, бабушка и девочка. А остальные жили либо пара, либо одинокие люди.
Ирина: там была ещё комната, в которой жили татары, у них была комната и штук шесть, наверное, детей. Такая татарка, она всех детей привечала, всех, если что, и остальным оделяла. Как они там помещались? Очень веселый татарин. И напротив их комнаты была какая-то бабка, которую вот я не очень любила. Какая-то она вредоносная была, на мой взгляд. Но это, опять-таки, мои детские впечатления.
Татьяна: и поскольку это был первый этаж, там всё время жили дворники. Было две-три комнаты, в которых всё время жили дворники, они сменялись. У нас была такая... Фроловна, во! Есть легенда, что она таскала у нас чайные ложки. Я много болела, когда мама была вынуждена уйти на работу, эта Фроловна за мной присматривала, чай наливала, таблетки выдавала.
Ирина: так, мы переехали, я в седьмом классе была, ну 14 (лет). И жили мы там до 73-го, по-моему. Я школу закончила там. Училась в 67 школе. Ездила на десятке, на автобусе. Я уже большая была. Таню перевели в эту школу (87-ю), вот тут. Она сюда ходила с Петропавловки, потому что она маленькая.
Татьяна: я заканчивала второй класс. Второй класс и третий я ещё училась в 67й, там же, где и Ира. Я пыталась туда ездить на автобусе, на десятке. И я помню очереди, в то время люди стояли аккуратненько в очереди. Подъезжал автобус и люди туда тихонечко садились. Нет, мы не ездили с тетей Ирой вместе. Она со мной не любила ходить, у нее было много ко мне претензий. Она считала, что я шаркаю ногами, ловлю ворон, я смотрю по сторонам и она говорила: “Я не могу с ней ходить!”, и мама научила меня ездить одну.
Ирина: это были другие времена, мы сами ходили, даже в начальную школу ходили сами. Тогда не было киднэппинга и вообще как-то спокойнее было. Очень много гуляли. Были дворовые компании, дружили дворами, мальчишки дрались. Ну я-то уже была большая, с ними не якшалась, а вот Таня дружила, в основном с какой-то мелкотой. Приходили, звонили, открываю дверь входную, звонивший до звонка не допрыгивает, явно кого-то мимо проходящего попросил позвонить. И они интересовали: “А Таня гулять пойдет?” - вот такая шмакодявка, первоклассники. Хотя Таня уже была большая, но она всегда детей любила, она не зря в школу пошла (Таня - учитель математики - прим.), она с ними возилась. Не знаю даже, во что они играли.
Татьяна: У нас была компания дворовая, где-то человек 8-10. Все жили либо в этом доме, либо из тринадцатого дома приходили, но в основном все в нашем доме. Мы выкатывали велосипеды и катались на них по очереди, ты не мог сам кататься, это было нехорошо, надо было делиться. У нас компания была очень дружная. Катались практически по всему острову, могли даже заезжать на территорию Петропавловской крепости. Там были открыты проходы, можно было по всей крепости проезжать. И гулять можно было. Везде можно было гулять, и подниматься на равелин.
Ирина: В наше время мы там бегали свободно, и днём, и ночью по этим крышам.
Татьяна: Мы на уроки тратили время очень мало, очень много гуляли.
Ирина: Там было очень много домов жилых. За собором были жилые дома. Рядом с собором слева был дом, он был жилой, на втором этаже был магазин. Продуктовый. Ну он, единственное, закрывался рано. Поднимаешься по ступенечкам, входишь в помещение - магазин. На двери написано: «магазин».
Татьяна: Для меня Петропавловская крепость в первую очередь - это салют. Мы всегда ждали всех салютов. Во-первых, за час до салюта никого не пускали. Как-то не пустили Иру, папа ходил ее встречать, потому что она подошла к мостику, а её милиционер не пустил. Сказал: “нельзя”. А мобильных-то не было. То есть через кого-то передали, видимо. Или папа сам сообразил, что ее давно нет, пошел встречать. Поэтому народу было мало, а салют был виден и из окна очень хорошо, но мы всё равно выбегали на улицу, шли смотреть салют. Все одевались и выходили. И на тебя прямо, вот это вот все, вот прямо ты тут присутствуешь. Очень только было громко и на территорию около дома падали вот эти вот ошмётки, ну, от снарядов. И мы их бегали собирали.
Ирина: Вход закрывался на время салюта. Где-то за два часа до салюта перекрывали и пускали только по паспортам по прописке. И друзей, желающих посмотреть салют изнутри, приходилось приходить встречать с паспортом. Пропускали. На девятое мая, седьмое ноября, когда там, день военно-морского флота. Много салютов было.
Татьяна: Дальше у нас я помню на территории Петропавловской крепости был клуб моржей. Папа в этом клубе участвовал. И он бегал моржевал. И мы всегда смотрели в окошко. Сидим, морозное утро, минус восемнадцать, а эти голые там бегут в шапочках.
Ирина: Зимой. Где-то, я не знаю, где, тут в округе, был клуб моржей. Поэтому зимой можно было наблюдать, в выходные, такую живописную картину: бегут в купальниках такие толстые красные тётки. Чапают: чап-чап-чап-чап-чап - и туда, в прорубь. Потом чап-чап-чап, еще краснее, обратно.
Татьяна: Папа там загорал. Он начинал загорать в марте. Он вставал рано утром и бежал на пляж. Потому что уже вот с марта, как только появлялось солнце, с утра было жарко. Лечь было еще нельзя, поэтому он ставил полотенце под ноги и вставал вдоль стены. И народ стоял вдоль стены. И если ехать по мосту по Дворцовому, то было видно, что вот стоят.
Татьяна: Я уезжала, я была в седьмом классе. Я помню, что всему дому выдали смотровые, и все обсуждали. Почти одновременно вызывали. И нам выдали сначала также как и Виноградовым, двухкомнатную. Мы очень переживали, что не дадут трёхкомнатную, потому что дети однополые.
Ирина: Нам предложили трехкомнатную квартиру, но в Веселом поселке. Этот район вообще не очень котировался, он был непопулярный. Но папа с мамой согласились. И мы поехали туда. В принципе, там была квартира неплохая. Комнаты смежные изолированные, две смежные, и центральная комната - по-моему, метров двадцать или двадцать два - квадратная. Квадратные комнаты очень хорошо смотрятся.
Татьяна: Уехали не потому что нам что-то не нравилось, а потому что дом пошел на снос. Дом пошел на капремонт и мы должны были уехать. Поэтому нам дали квартиру. Ну а чего не поехать, если дают отдельную квартиру. Конечно, отдельная квартира лучше.
Ирина: Потому как, поживя в коммуналке, всё-таки хочется иметь персональную ванну, персональный туалет, куда можешь пройти просто в трусах. Жить отдельно, удобства: горячая вода, своя ванна, своя кухня, никого народу. Это был восторг.
Татьяна: Если бы тебя сейчас поселили туда, ты бы жила самую обыкновенную жизнь. Ты бы думала о своих проблемах, о семейных, о рабочих. Я не думаю, что ты бы думала «ах, я живу в музее». Ну в начале может там неделю поахала, а потом бы побежала. А если учесть, что это ещё и коммуналка, то ощущения музея у тебя бы точно не было.