Когда я узнала о своем диагнозе, то оповестила в первую очередь тех знакомых и друзей, с кем я часто общалась. Попросила их пройти необходимые обследования – флюорографию и манту. Уже прошел почти год, и пострадавших от контакта со мной, к счастью, не обнаружилось.
Спустя несколько дней после осмысления своего диагноза возникла дилемма: что отвечать людям на вопросы «как дела?» и по какой причине я столь долго в больнице. При этом сама я бы кричать во все стороны о своей болезни или просто названивать всем подряд не стала.
Условно я разделила всех своих знакомых на несколько категорий. В первую вошли люди, которых такое известие попросту могло бы убить. Это, прежде всего, мои пожилые бабушка и дедушка. Мой дедушка в свои 90 лет считает, что туберкулёз-болезнь неизлечимая и я умру раньше него. Что еще хуже, он стал бы обвинять меня в том, что я плохо питаюсь и мало сплю. И если сон на некоторое время, действительно, стал для меня дефицитом, то питания было с избытком, так как я стараюсь всегда набрать вес. Словом, отголоски советских представлений о болезни у дедушки никак не отнять.
Вторая категория знакомых и близких – это те, кто решил вдруг позвонить и узнать, как у меня дела. При этом люди искренне интересовались подробностями моей жизни. Таким сочувствующим я сразу рассказывала все, как есть. Однажды позвонил мой хороший знакомый из другого города, который до этого не объявлялся месяца три. Узнав, что я в больнице уже несколько месяцев, он сразу догадался: «Туберкулез, что ли?». Я удивилась его проницательности и спокойствию, потому что все предыдущие реакции были примерно такими: «Ого, где ты его подцепила?» или «Как тебя угораздило?». В какой-то момент мне даже уже просто надоело рассказывать одно и то же либо я просто устала от этой темы, поэтому некоторое время вообще никому ничего не говорила.
Третья категория знакомых – те, кто либо не интересовались деталями (чем именно я болею) либо по каким-то причинам вообще выпали из моей жизни, и поэтому я даже не вижу смысла рассказывать. Возможно, когда-либо расскажу уже в прошедшем времени с улыбкой на лице.
Еще одну группу знакомых и друзей составили те, кто находился со мной в постоянной переписке по телефону или в соцсетях. Именно они мне помогли бы морально, я в этом уверена. Но! Их всех объединило то, что они жили в других городах, а разговаривать по телефону я совсем не горела желанием.
Спустя уже полгода лечения после возвращения из санатория мой бывший научный руководитель, профессор пригласил меня на свой юбилей в ресторан. Празднование намечалось широкое, поэтому я честно сказала ему, что болею. Он довольно спокойно отнесся к этой информации, и приглашение его осталось в силе. Попав на торжество в довольно нездоровом виде, я всячески старалась не говорить о болезни даже с теми, кто спрашивал. Но подходили и несколько человек, которые настойчиво проявляли любознательность о моем внешнем виде со словами: «Может быть, чем-то помочь?». И действительно, именно на этом празднике с помощью знакомых мне удалось найти хорошего гепатолога, который помог восстановить мою печень после тяжелого лечения.
В описанном случае, как и во многих других необычных жизненных ситуациях, наверное, лучше лавировать между категориями польза-вред. В данном случае польза – по отношению к себе, а вред – информационный – окружающим. Вы согласны?