г.Акмолинск, 1950-1951г.г., мне 12 лет, 5-й класс.
Первый урок — география. Учитель, невысокий усатый старичок по кличке «Сивый». Старшеклассники объяснили, что когда он давал самый первый урок в школе, он начал с того, что раньше крестьяне пахали землю сохой на сивых меринах, а вот сейчас у нас трактора.
И ВСЕ! Он уже давно эту фразу забыл, а кличка «Сивый» прилипла намертво на все оставшиеся годы.
Даже стих соответствующий придумали: «Сивый мерин, будь уверен, что чернила не дадим!» Дело в том, что перед уроком в обязанности дежурного по классу кроме поддержания классной доски в чистоте, входило обеспечение учителя чернильницей, заполненной чернилами.
Если кто-то помнит, все писали такими симпатичными стальными перышками. Самыми популярными были перо с маркой «86», а также, так называемая, «Щучка».
Вообще, клички в школе были практически у всех. Я по жизни всегда был «Кузя». У учеников редко были обидные клички. Только у тех кто всех доставал. А вот с учителями обходились, порой, жестоко. Однако, тех кого уважали или боялись, называли просто по именам. Некоторых, предмет которых особо не любили, даже и кличкой не удостаивали. Например, учительницу казахского языка, которую нередко доводили до слез.
В нашей школе среди учителей было довольно много мужчин. На больших 15-минутных переменах зимой вся компания вываливала во двор, и старшеклассники, возглавляемые учителями устраивали баталии «в снежки».
Команды формировались по зданиям, поскольку школа располагалась в трех одноэтажных корпусах. В самый разгар сражения звенел звонок, и все неслись по местам. Мы, пятиклашки, пытались внести свою лепту в этот общий хаос, но рисковали быть затоптанными этими здоровыми и румяными молодцами десятиклассниками.
Зима, наконец-то, закончилась. Далась она нелегко всем. Родители тоже, кажется, «нахлебались» прелестей «собственного дома» у черта на куличках от города. И опять «засветила» надежда получить хоть какое-то государственное жилье.
Лето прошло в каком то ожидании, и вот, наконец, уже собираем вещички для переезда в новое жилье где то у городского драмтеатра, но тут же следует удар. В высших сферах что то не сработало, переезд в новое жилье отложили на несколько месяцев, а поскольку дом уже был продан, нас временно подселили к многодетной семье, которая также, как мы переехала в довольно интересное большое квадратное помещение без перегородок, стен, с одним общим входом. Короче, мне это напомнило наш незабвенный товарный вагон в «пятьсот веселом», когда мы покидали Дальний Восток.
Наша новая обитель располагалась в районе конечной станции так называемой «Ветки», пригородного железнодорожного маршрута, соединяющего центр города с вокзалом. Это была нейтральная полоса между городом и «Слободкой», и это я сразу же почувствовал, выйдя во двор.
Пацаны играли в футбол. Игра принципиальная: наш двор против сборной соседних дворов «Слободки». Мат стоял отборный. Меня вскоре взяли на замену, где я проявил себя не хуже других и стал одним из «штатных» членов команды.
Вскоре получил довольно снисходительную дворовую кличку «Интеллегнот» за то, что совсем не матерился. А дело в том, что в раннем детстве еще в Николаевске, когда нас с дружком Борькой Ворошиловым его мать застукала за практическими упражнениями по сквернословию, Боря получил несколько шлепков по губам, а я - суровое внушение.
Кроме того меня с потрохами «сдали» бабушке, и это было еще хуже, чем родителям, так как бабушку это огорчило просто до невозможности, а я бабушку любил и дал ей «страшное слово». И держу его до сих пор.
Вскоре моя кличка была дополнена и зазвучала «Интеллегнот обрезанный», так как меня в деталях рассмотрел один из друзей по футбольной команде. В одной и той же бане еженедельно мылось полгорода.
Но двор жил не только футболом. Культ силы требовал регулярно поддерживать или обновлять иерархию среди мальчишек. Поединки происходили постоянно и уклониться от них было равносильно самоубийству.
Я уже писал, что драться кулаками не люблю и не умею. Пришлось как то выкручиваться. После нескольких обидных неудач у меня обнаружилась сильная сторона. Я не был физически сильным, но был вертким и быстрым. Интуитивно нашел способ сражаться на равных. Стремительно шел с противником на сближение и, получив по дороге пару тумаков, входил в клинч и валил его, почему то почти всегда, оказываясь сверху.
А это, по неписанным законам двора, безоговорочная победа. Проделывал я это и с более крупными, чем сам, пацанами. Звездой двора не стал, но связываться со мной опасались.
Наконец то разрешился вопрос с квартирой, и ужасный вагонный быт закончился. О новом счастливом отрезке детства напишу в следующей страничке. И еще немного музыки под настроение: