На фоне мировой жести бесконечно начала радовать жесть локальная. Типа проявления жизни, старого миропорядка. Бомжеватый алкаш, принимающий солнечные ванны на заблёванном привокзальном мраморе, сбившиеся в весенние стаи собаки... Вчера под леденящий душу кашель соседки за стеной провалилась, как Грегор Замза, в беспокойный сон. Наутро на мой вопрос рассказали, что это Ленка с 1 этажа, она, когда в запой уходит, всегда кашляет, муж приезжает с работы, орёт, и они бегают кидаются друг в друга стульями, всё норм, не переживай. И сразу так спокойно и легко стало.
Спокойно за родные просторы, отразившие набеги обнаглевших печенегов и половцев, коммунистов, американцев, цезий и стронций, сатанинское 5G и массовую принудительную чипизацию.
Пока Оксфорд, Гонконг и Сиэтл клепают в недрах лабораторий панацею, контрольная группа в составе Ленки, её соседа Аркадия и Петровича установили: что бы ни было, хуже, чем в 90-е уже не будет.
Об этом Петрович готов рассказать каждому, кто проходит мимо его неизменного поста возле гаража. С раскладной табуретки благодушный каждый вечер Петрович терпеливо напоминает минующим его пост юношам и девушкам о правилах поведения во время чумы.
- Ты чё, блин, в маске, а? Заразный что ли? – интересуется Петрович из недр своей пропахшей мазутом пещеры.
- Та эти в 90-е не жили, жизни не знают, вот и ходят, боятся, - впрягается за молодёжь Аркадий.
- Выпьем, - резюмирует Ленка.
Оживлённо орут дети, затаскивая щенка в подъезд, пока мальчик держит за закрытую пасть собачью мамку, явно недовольную этим поворотом.
И последняя беспокойная надежда, как засохшая жвачка, вяло отлипает и катится по пыльному наклонному тротуару, по убитой весне, навстречу спасительному аномальному лету, уже машущему белыми черёмуховыми пальцами, доверительно шепчущими: выдохни, сбрось одежды, обезоружь все нынешние и грядущие беды своим внеземным спокойствием, ничего, абсолютно ничего плохого на твоей земле не случится, всё, что могло, здесь уже случилось.
