ЧАСТЬ ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ.
Александр Барс - ГЭСЭР.
(38)РАЗГРОМ БАНДЫ Р.ГЕЛАЕВА НА ЛИНИИ (ФРОНТА) БЛОКИРОВАННОГО РАЙОНА. БОЙ У МОСТА - ЧЕТВЕРТАЯ ФАЗА БОЯ.
11:20 я уже был возле огневой подгруппы. Прапорщик Побединский кратко доложил мне обстановку:
- Командир! Первая поисковая подгруппа спустилась к мосту и там обнаружила группу боевиков.
Со слов Побединского получалось, что после боевого столкновения с боевиками, они (боевики) якобы ушли вверх по руслу реки и первая поисковая группа выдвинулась вдоль реки.
Я спросил его, почему сразу не отправили вторым эшелоном штурмовую подгруппу, он ответил:
- После того, как я организовал огневые подгруппы, сам хотел пойти вторым эшелоном с поисково-штурмовой подгруппой. Но потом к ним поднялся прапорщик Даниленко и сказал, чтобы он находился сверху и штурмовая подгруппа не нужна в районе реки Андийское Койсу, тем более не нужно посвящать солдат срочной службы в то, что происходит внизу.
Также он предупредил Побединского, чтобы по связи ничего не передавал о том, что происходит внизу. Связь между собой договорились держать через посыльного или звуковыми командами. А если в район спустится командир подразделения или кто-то из штабных офицеров, немедленно доложить им.
Это было странно сказано, тем более не было времени разбираться с данной ситуацией. Нужно было оценить ситуацию боя у моста и организовать взаимодействие вертолетной пары.
Я понял, что боевики ничего не подозревали и не ожидали удара. Огромной удачей первой поисковой подгруппы стал тот факт, что не было боевых потерь с нашей стороны. И это было главное.
Террористы были уверены, что оставленный заслон из трех боевиков сработает. По-видимому, выстрелы в кошарах они не услышали, искаженные эхом звуки выстрелов, ушли в другую сторону. Поэтому, их и взяли врасплох, - так я думал в начале боя.
В 10:40-10:45 первая поисковая подгруппа спустилась в район моста и на противоположном склоне на поляне обнаружила боевиков. Вначале они спустились вдвоем в составе: мл.сержанта к/с С. Молородова и прапорщика Ю.Елецкого, потом к ним с опозданием спустился прапорщик А. Даниленко - это был первый эшелон. Где они в нескольких метрах от гребня увидели, скопление боевиков возле поляны. Боевики вроде- как грелись у костра. По другим данным, боевики отдыхали и спали в своих спальниках и ничего не подозревали. Они были уверены в своей безопасности, даже не выставили боевое охранение.
По докладу 11:15 к огневой подгруппе прапорщика Побединского прибежала конвойная группа во главе с прапорщиком Оздоевым, которые после совещания решили идти вторым эшелоном к мосту.
В данную подгруппу вошли: прапорщик Р.Оздоев, прапорщик П.Дерновский, ряд. к/с Н.Тебелеш и солдат срочной службы ряд. А.Попов.
Я, в свою очередь, кратко довел до сведения Побединского общую ситуацию, что вообще происходит в нашем районе БД.
А также, о прилете через 10-15 минут вертолетной пары, которая должна оказать нам поддержку, но вначале они должны отработать в районе аула Цыхейлах с целью дезорганизовать и запугать противника, чтобы тот отказался от своих замыслов ударить нам в тыл.
Поэтому, в случае получения сообщения из верхних кошар, быть в готовности, выделить резервную подгруппу и сообщить мне.
А пока есть время, нужно было спуститься в район моста, оценить ситуацию боя и принять решение для дальнейших действий.
Взяв собой радиста рядового Павлова, мы направились к тропе, но в это время ко мне обратился прикомандированный ряд. к/с Божков Владимир, который рвался в бой и сказал: " Товарищ старший лейтенант, я не буду обузой, возьмите меня собой, я вам могу быть полезен."
Я согласился взять его собой при условии, что он будет посыльным между мной и огневой подгруппой прапорщика Побединского. К мосту мы спускались уже третьим эшелоном.
Контрактник ряд. Владимир Божков выделялся среди нас всех, светился, как новогодняя елка и в своем зеленом маскировочном одеянии действительно был похож на елку.
Если мы все были в белых маскхалатах, то он был, как на ладони, я ему тогда сказал: "Передвигайся прикрываясь кустарниками и деревьями!". Он постоянно падал и не держался на ногах, выглядел как-то неуверенно и неуклюже.
В какой-то момент я даже пожалел, что взял его собой.
Когда мы подошли к нашим позициям второго эшелона, он (Божков) уже не мог ходить, а прилег возле одного из кустарников.
Вследствие чего, мне самому пришлось несколько раз подниматься наверх на позиции Побединского и координировать действиями огневой подгруппы и авиации.
Оценив ситуацию боя, я понял, что не так все плачевно, как докладывал мне прапорщик Побединский.
Оглядев и визуально оценив позиции первого и второго эшелона, а также место боя, где лежали неподвижно несколько тел боевиков, мне показалось странным то, что они лежали без оружия и не оказывают сопротивления.
Я понял, что во время боевых действий, каждый видит свое, в боевой ситуации психика человека меняется очень сильно.
Когда мы выбираем тот или иной шаг, действия или сговор, то естественно получаем разные результаты и разное отношение к данным событиям.
Значит, та правда, про которую рассказывал прапорщик Побединский, оказалась правдой, с его точки зрения и его позиции, только это была не вся правда.
Я уточнил ситуацию у бойцов, мне кратко кто-то из прапорщиков доложил: " Командир, двое наших бойцов зажаты между мостом и отвесом скалы - это контрактник Молородов, и кто-то из прапорщиков. Они не могут выйти на наши позиции, т.к. с флангов и сверху работают огневые точки, которые своим перекрестным огнем держат тропу к мосту и сам мост."
Действительно, на поляне лежало около пяти боевиков, но они не оказывали сопротивление и лежали, как погибшие, оружия у них я тоже не увидел.
Также увидел, что другие боевики, которые прикрывают их, находятся с флангов и сверху, их не бросают, а пытаются их защитить.
Потом узнал, что боевики пытались таким образом спасти своего командира Руслана Гелаева, который получил ранение в предплечье. Также среди тяжело раненых был и начальник штаба Гелаевского спецназа Тимур Муцураев, которого после боя приняли за погибшего, а он выжил. Его потом перенесли в аул Хушет, где он и скончался.
Сверху активно работало несколько пулеметов, дистанция от поляны и до огневой точки около 100 метров. Эти огневые точки работали короткими очередями и постоянно меняли свои позиции.
Зрелище было жуткое и неприятное. Прикрывающие огневые расчеты боевиков не видели нас, а мои эшелоны не видели их кочующие огневые точки, поэтому стрельба шла только в сторону лежащих боевиков.
Это напоминало стрельбу в тире. Не вижу не стреляю, а что вижу все поражаю и это были мишени, лежащих боевиков.
При этом с обеих сторон велась перестрелка, которая не причиняла урона друг другу, зато прапорщики, как дети эмоционально друг другу докладывали, что он попал в лежащего боевика и кричали: " минус один!"
Руслан Оздоев, увидев меня, кричит мне: "Командир я попал, ты видел!"-при этом поменял позицию и переместился к другому дереву.
Потрясенный увиденным, я вспомнил ребят из "Железки", которые рассказывали про пограничную операцию лета 2002 г. возле ПОГЗ «Грозтхой» не далеко от перевала Кериго, когда на позиции ММГ вышел боевик и поднял руки вверх, чтобы сдаться. Но его дружно стали расстреливать с 300 стволов. А потом, каждый рассказывал, какой он “герой”, что это именно его заслуга, что он уничтожил боевика ..., этого несчастного боевика, который поверил, что его могут взять в плен!?
Я понимал, что это извращенные ценности и ответственность, но война, есть война. Война всегда показывает наши сильные и слабые стороны, всю несостоятельность человеческой жизни, трагедию человеческих судеб и драму человеческой души в условиях, когда обыденные привычные оценки ситуации не подходят для того, чтобы сделать правильный выбор. Война совершенно не вписывается в ход простой, обыденной жизни. Поведение врага не вписывалось в привычный ритм жизни, где нужно сделать правильный выбор. И всегда нужно помнить война далеко не все спишет, тем более свою совесть и душу обмануть невозможно.
В это время сержант С. Молородов "мужественно" расхаживал под скальником и демонстрировал образец "героизма" и "мужественного" поведения. Несколько раз он полз к поляне, пытаясь что-то достать из под убитых или раненых боевиков. Конечно, я понимал, что именно он "дирижировал" этим "спектаклем", а остальные по его указке отстреливают свидетелей, бьющихся в истерике.
По радиостанции, вышел на связь со мной подполковник Огородников и передал информацию, что вертушки отработали ранее оговоренный вариант (облет аула Цыхейлах и тропу) и летят в нашу сторону.
Вскоре появились боевые вертолеты пограничных войск. Я переключился на работу с авиацией. Радиостанция для связи с авиацией давала устойчивую связь, а летчики имели опыт работы с авианаводчиком. Я сообщил свои координаты, обозначил себя ракетой и начал координировать огонь вертушек.
При подлете на наши позиции, вертолеты сразу стали на боевой курс и приняли подгруппу Побединского за отряд боевиков. Об этом случае, потом, эмоционально рассказывали солдаты срочной службы.
К нашему счастью, на борту одного из вертолетов оказался прапорщик отрядного взвода Сергей Капитонов, который быстро скорректировал действия летчиков, и огонь был перенесен на противоположный склон. Он объяснил летчикам, что это наши позиции, что это пограничная отрядная разведка.
Но к этому времени боевые вертолеты успели дать короткую пулеметную очередь, к счастью, бог миловал разведчиков и вертолетчиков, и все остались живы.
(Уже в отряде, когда мы общались с Сергеем Капитоновым на эту тему, я слушал его рассказы, а потом спросил его: " Ты, как оказался в вертолете, дружище?"
Он объяснил мне:
- Командир, ты же мне сам разрешил убыть в Хунзах по личным обстоятельствам. А на аэродроме услышал разговор летчиков о том, что Железноводская разведка ведет бой в районе реки Андийское Койсу и командование штаба операцией, направляет им на помощь боевые вертолеты. Я и прыгнул в вертолет, - объяснил мне Капитонов. - "Может быть и пригожусь вам и своим ребятам", - так он объяснил свое поведение летчикам.)
Я вышел на связь с командиром вертолетного звена, который попросил дать целеуказания своих позиций и противника, а потом перейти на огневые точки противника.
К сожалению, я находился внизу, возле второго эшелона (район моста) и моя сигнальная ракета оказалась не в их зоне видимости.
Пришлось срочно подниматься наверх и обозначить свое местоположение, когда они нас увидели, то попросили указать расположение отрядов боевиков, указав направление красной сигнальной ракетой, а потом указать направление огневых точек противника сигнальной ракетой другого цвета.
В течение этого получаса мне несколько раз приходилось подниматься наверх и спускаться к позициям поисковых и штурмовых подгрупп.
После, летчики обработали данный район НУРСами, направление удара совпадало с направлением сигнальных ракет.
От летчиков поступило сообщение, что два пулеметных расчета боевиков сверху видно хорошо, а потом доклад: " Цель накрыта и уничтожена."
А третий пулеметный расчет, который находился на фланге поляны оставался невредим. Летчики попросили спуститься вниз и дать целеуказание фланговых огневых точек противника.
Командир вертолетного звена сказал, что они опустятся еще ниже, ближе к реке.
Ущелье было очень узкое и спуститься низко вертолет не смог, это было возможно только выше места боя. Мои сигнальные ракеты в данном направлении для летчиков оказались все равно вне видимости вертолетного звена.
В это время, на связь вышел солдат контрактной службы Молородов и сказал, что с его стороны лучше виден заход вертолета и он сможет скорректировать их огонь.
По радиостанции, я попросил его указать расположение флангового пулеметного расчета, но у него не было сигнального пистолета.
Поэтому действия авиации по уничтожению третьей пулеметной точки, оказались малопродуктивными и прошли впустую, т.к. одни видят, а другие смотрят, но не видят, и возможности вертолета были не безграничны.
Фланговый пулеметный расчет умело маскировался, а возможно, он еще умело маневрировал, постоянно меняя свое местонахождение.
После этого, контрактник и прапорщик смогли перейти мост и выйти на наши позиции.
Наша отрезанная двойка, без потерь, вернулась на свои позиции.
Я вышел на связь и доложил подполковнику Огородникову о результатах первого дня боя:
— Трое боевиков взято в плен, двое в первую фазу, а третий боевик, во-вторую фазу боя. У моста, возле поляны визуально наблюдаю пятерых лежащих боевиков, которое, возможно, уничтожены.
В это время ко мне подошел контрактник С. Молородов и доложил:
- Командир, уничтожено шесть боевиков.
В это время я докладывал подполковнику Огороднику, которого я попросил подождать меня с докладом, т.к. появились новые данные. Выслушав доклад контрактника С. Молородова, сказал ему: " Сергей на поляне, я вижу, только пять боевиков и то, все без оружия. Вами ни одна огневая точка противника не уничтожена. По докладу старшего вертолетного звена, ими уничтожено два пулеметных расчета и это заслуга вертолетчиков, которые помогли вам перейти на нашу сторону берега. Конечно, я собираюсь перепроверить визуальные данные и выслать досмотровую и штурмовую подгруппы в район поляны, а также блокировать подступы к ней и пленить оставшихся в живых боевиков."
Конечно мне было понятно, желание С.Молородова все приукрасить и завысить результат боя у моста, чтобы на сто процентов быть уверенным, что их наградят.
Но командир подразделения должен быть честен не только в отношении себя, но и в отношении своих подчиненных, а может быть и в отношении противника.
В это время в разговор вмешался прапорщик А.Даниленко, который сказал:
- Командир, там работает снайпер, и рисковать, никому неохота.
- Андрей! Во-первых, вопрос сейчас стоит не о вас. Досмотровую и штурмовую подгруппу сейчас я планирую организовать из огневой подгруппы, которая стоит наверху, объяснил я им. - Во-вторых, во время боя, работу вражеского снайпера, я не слышал и не видел.
Действительно с флангов работал пулемет и автоматчик, который не был уничтожен - это факт.
- В третьих, боевики тоже не железные, они тоже устали, не так внимательны и сильны сейчас, их боеприпасы не безграничны, т.к. в конце боя стрельба была редка и жидкая, их можно сейчас "брать голыми руками".
- Возможно, и сами сдадутся?
- У нас преимущество, есть свежий резерв.
- Только сейчас правильно нужно организовать досмотровые и одновременно штурмовые мероприятия.
- Ваша задача выполнена, спасибо за службу!
В дело сейчас вступят срочники.
Тут прапорщики и обеспокоились, высказали свою истинную причину, почему они не хотят, чтобы солдаты срочной службы завершили их дело. Они, обратились с личной просьбой:
- Командир, бой у моста в основном был проведен силами прапорщиков. Мы хотели бы, чтобы досмотровые мероприятия вы провели завтра, силами первого и второго эшелона. Это было бы справедливо в отношении нас, что успех боя у моста и трофеи, должны принадлежать нам, конечно кроме оружия. У солдат срочной службы результат имеется, это захват пленных боевиков возле "КП", а также при зачистке кошар, тем более - это наш общий бой.
- А если Вы сейчас начнете следующий этап боя? Командир, успех и победа, будет приписана победителям, кто завершил данную фазу и мы можем оказаться в стороне.
Это было бы справедливо в отношении прапорщиков, тем более логично, что боевики завтра не будут ожидать поисковых мероприятий, т.к. могут покинуть место боя и далеко уйти все равно не смогут.
Тем более, одна фланговая пулеметная точка, так и не была уничтожена, и она могла нам создать определенные проблемы, подумал я.
- Командир, продолжил один из прапорщиков, -поисковые мероприятия мы можем организовать и завтра. Уважь нас, никуда не денутся боевики, а мы - это не забудем и будем благодарны. Сейчас у нас нет желания и возможностей вести боевые действия, т.к. силы физические, моральные и психологические истощены и мы, очень устали.
- Хорошо, сказал я, - вашу просьбу уважу.
- Может быть - это и к лучшему.
- Бой окончен, скомандовал я.
Осмотр результатов боестолкновения было решено отложить до утра, и мы все вернулись в свой сарай.
Сделав еще несколько заходов сверху, вертолеты ушли.
Снайпер, прапорщик Даниленко, сделал еще два выстрела и бой закончился.
В 12:00 бой закончился.
(Из фильма "Руслан Гелаев, возмездие неотвратимо":
А так, виделась картина боя у моста, который произошел 29 декабря, а не 26 или 27 декабря 2003 г., как утверждал в фильме полковник ГРУ ГШ РФ Александр Васильевич Мусиенко, который попытался рассказать наш бой с позиции не боевых потерь армейского спецназа. Не зная о том, что бой 29 декабря проходил в четыре фазы.
При этом, не стесняясь, не просто занижал результаты пограничной службы, а показал якобы жалкое зрелище боевиков, хотя такими они не являлись.
К сожалению А.В. Мусиенко не знал подробности боя от 29 декабря, как и не знал, что у пограничников был еще один тяжелый бой 30 декабря 2003 г.
Поэтому, ему не были известны результаты двух дней боев и что, там в действительности произошло. То, что он рассказывает - это данные радиоперехвата.
Хотя при докладе Президенту России В.В.Путину, они не забыли приписать в свою копилку результат, успех и победу пограничной службы.
Именно подразделения Железноводского ПОГООНа принесли основной результат и победу в операции - это подразделения минометного взвода ст. лейтенанта В.Хайдакова, результат которого "пилили" в течении всей операции армейская группировка. А потом, его же результат, поделили в ходе штурма пещеры. При этом забыли, что минометное подразделение ст.лейтенанта В.Хайдакова, также принимало участие в штурме пещеры. Но в числе приглашенных к Президенту России В.В. Путину для награждения их не оказалось.
Также - это результат, успех и победа Железноводского пограничного разведывательного подразделения ст. лейтенанта А.Егорова, которые приняли основной удар отрядов боевиков - это спецназ Р.Гелаева и отряд Абу-Валида, это они простые солдаты срочной службы заставили бежать 29 декабря 2003 г. с поля боя отряд Д.Умарова).
(А это уже другой разрез и виденье офицера штаба 487 ПОГООНа, на момент операции был свободным офицером. Когда давал интервью А.Сладкову, он забыл, что он был штабным офицером.
Штабные офицеры Железноводского отряда забыли, что они должны были фиксировать действия пограничных подразделений Железноводского отряда, а потом все это заносить в журнал боевых действий, также они должны были проконтролировать отданные боевые приказы на применение, связанные с подразделениями Железноводского отряда и т.д.
Это фрагмент фильма А.Сладкова "Найти и уничтожить, конец черного ангела":
- Это оценка четвертной фазы боя за 29 декабря 2003 г. офицера штаба оперативного отделения Железноводского ПОГООНа подполковника А.О. Гаджиева:
Который забыл свою должность на момент операции и представился начальником отдельной группы специальной разведки, которую он, якобы исполнял с 2003 г., там было записано в фильме у А.Сладкова.
Данное подразделение и должность появились только концу лета 2004 г.
Благодаря результату, успеху и победе отрядного разведывательного взвода и взвода разведки 3 ДШМГ(которые в 2002 г. были сведены в нештатную разведывательную роту) над Гелаевским спецназом, на базе данных подразделений были образован ОГСпР, а потом пограничный спецназ.
Во время операции данной должности и подразделения ОГСпР в Железноводском отряде не было - эта маленькая ложь, дала ему потом право утверждать, что именно он был тем командиром, подразделение которого разгромило спецназ Р.Гелаева).
Когда я прибыл на "КП", пленных боевиков уже не было, их забрали остатки конвойной группы, с ними же ушел и штабной офицер.
Я рад был избавиться от обузы.
Вечером ко мне подошел прапорщик Даниленко и вручил мне презент - это был почти новенький спальный мешок и плащ-накидка.
Спросил его, откуда?
Он сказал, что контрактник Молородов во время боя смог вытащить из-под носа боевиков несколько рюкзаков и стащить из-под них спальные мешки.
Когда раскрыл спальник, сверху он был как новенький, а внутри была кровь.
Значит, в данном спальнике лежал боевик, и спальник действительно, стянули с него.
Тогда я развернул и плащ накидку, которая тоже была внутри вся в крови.
Тогда все встало на свои места, картина была "маслом".
Стало все понятно, что налицо был сговор прапорщиков между собой, что реальные события боя у моста проходили не так, как они сообщили и рассказывали.
Но вопросы остались:
- Почему в течение 20-30 минут, они не хотели, чтобы солдаты срочники находились в районе моста, а потом, попросили отложить досмотровые и поисково-штурмовые мероприятия?
-Почему они, во время боя перешли на голосовые оповещения между собой?
-Почему, они боялись приближения командиров и офицеров в их сторону?
Мне, как командиру подразделения, было все понятно.
По сути, неважно, какую из своих боевых задач решает солдат, важны не его навыки и знания, важен его настрой, подход, отношение, ценности, ответственность и восприятие к ситуации боя в данный момент.
Если у человека не решены какие-то вопросы на физическом уровне, ему сложно решить другие боевые задачи!
Получалось, что дело было, только в боевых наградах и трофеях?
И чтобы их получить, нужен результат, потери и подвиг?
К сожалению, успех, результат и победа в нашем обществе не считается подвигом и мужественным поступком.
Подвиг в нынешнем понимании - это, прежде всего жертвенность в бою и умение подставить своего близкого товарища, чтоб на лицо был жертвенный подвиг, т.е. только это может всколыхнуть общественность и дать общественный резонанс, чтобы привлечь внимание СМИ, наших генералов, нашего общества и руководителей страны.
Поговорка: “Сам погибай, а товарища и командира выручай” в нашем обществе уже не работает. Наше общество воспитывается в парадигме личной выгоды и пользы, где мы - потребители жизни, где всегда есть место жертвенности.
Общественный резонанс всегда требует крови, жертвенности, красивой истории гибели, которая не равняется результату и это всегда должно равняться боевым потерям с нашей стороны.
Сегодня только жертвенность, красивая гибель и ранение в бою считаются подвигом и мужеством в нашей стране, т.е. важно, чтобы в подразделении были убитые и раненые.
Поэтому, прапорщики это понимали, им нужен был трагизм и красивый сценарий боя.
А подвиг на поле боя, где был результат, успех и победа, а также наименьшие потери в ходе ведения БД, идет в копилку только генералам, но это разная оценка подвига и успеха.
Настоящему командиру, независимо от звания и должности, важно, чтобы подразделение выполнило боевую задачу, и желательно, по возможности, сохранило свой численный состав, то есть без "двухсотых" и "трехсотых". "Больше пота (на учениях) - меньше крови (в бою)".
Поэтому, все ценное в нашей жизни добывается двумя путями: кровью (страхом) или любовью - это выбор каждого из нас.
Это причинно-следственная связь, одно зависит от другого.
Неправильные поступки во время боевых событий, а потом, последующая их оценка ..., оценка ценностей и ответственности в отношении противника, подвига и мужества, заставляет военнослужащих врать и изворачиваться, подставлять своих боевых товарищей. Они (извращенные ценности и отношение), воспитывают и заставляют действовать наших солдат аморально и безнравственно, т.к. они думают, что война все спишет. Мотив один, получить боевую награду и признание, любыми способами.
Но на войне в первую очередь нужно оставаться человеком, не предавать своих боевых товарищей и командиров, и не продавать свою душу дьяволу и не жить логикой животного мира, и не делить людей на слабых и сильных, т.е. хищников и жертв.
Страх убивает людей, страх хочет убивать. Страх разрушителен, а любовь же - это творческая энергия, которая на войне защищает тебя, дает силы, быть действительно нравственным, сильным и успешным солдатом или командиром.
Поэтому для одних война - это уже узаконенная позиция труса-убийцы (психология наемника), а для других - это исключение из общего правила, как одна из крайних форм существования жизни, чтобы защитить свое Отечество, народ и общество.
Поэтому, одни смотрят на войну с позиции крови, страха, личного эгоизма, выгоды и личной пользы, а другие с позиции защиты своего Отечества, любви и во благо своего рода, семьи, народа, общества и государства.
Отсюда, такой выбор. Одни живут в парадигме ложных ценностей и ответственности, где есть только два персонажа хищник и жертва. И место под солнцем есть только сильным, подлым и хитрым. Сила их заключается только в хитрости и аморальных поступках, а по факту эти две позиции равнозначные и по сути - это одно и тоже. "Подобное пожирает подобное".
А есть другая позиция - это авторская, проактивная и нравственная позиция, где место под солнцем есть всем. Что действительно, в жизни есть соперники, враги и противники, но к ним нужно относиться с уважением, как к спарринг партнерам.
И убийство, даже на поле брани - это исключительная форма защиты, где вопрос был поставлен очень жестко, где действительно была угроза жизни, он или ты, но даже в таком случае врага лучше ранить, чем убить, и лучше его пленить. Это законы и правила войны, которые испытывают нас на человечность и отношение к жизни, их переходить нельзя!
Поначалу, разница между трусом-хитрецом и храбрым человеком невелика. Единственная разница между ними в том, что трус-хитрец прислушивается к своим страхам и следует им, а храбрый человек, откладывает их в сторону, и идет вперед в неведомое, вопреки всем страхам, т.к. может перешагнуть через свои рамки страха и особенности психики.
А потом все поставить на свои места, но при этом нужно все понять и осознать, что вы сохранили, сотворили и что, уничтожили. Объяснить, а может быть и попросить прощение, нужно не только у себя лично с целью успокоения, чистоты разума и души, это важно и для души погибшего противника, чтобы он, вас понял и принял, а также вы обязаны обратиться к создателю и объяснить свой поступок.
Он знает, что такое страх и осознает, что ему страшно, но он преодолевает этот страх во имя кого-то, а не ради личного эгоизма. В своей основе храбрость означает рискнуть известным ради неизвестного, знакомым - ради незнакомого, удобным - ради неудобного, это тяжкая ответственность - движение к неизвестной точке назначения, ради ближнего и дорого тебе человека. Человек никогда не знает, что получится у него из всего этого.
Гарантий в жизни, нет. Это как азартная игра и кураж. Лишь игроки, авторы и наблюдатели знают, что такое жизнь и война.
Выбор всегда остается за человеком, кем ему быть, человеком или животным в человеческом обличье.
Но у человека, кроме выбора всегда есть возможность быть успешным и быть счастливым человеком, но для этого нужно правильно жить, т.е. своими мыслями и поступками, не губить свою душу и судьбу других людей.
Если душа и совесть чиста, то мы получаем в экстремальной ситуации (а к ней относится война и бой), умение выживать и получать защиту бою ...
Поставив палатки внутри сарая, взвод провел ночь относительно спокойно.
И хотя сказывалось напряжение последнего дня, мы все же смогли немного отдохнуть и восстановить силы.