Самое мудрое что есть в маленьких детях это то, что они без тени стеснения могут разрыдаться. Возможно, это связано с тем, что они более точно определяют свое место в мире. Они понимают, что в этом враждебном и непредсказуемом мире они всего лишь крохотные существа. Дети знают, что не могут контролировать то, что происходит вокруг, что их возможности понимания очень ограничены, и что чувствовать себя напряженным, грустным, смущенным само по себе уже большое дело. Так почему же тогда время от времени, всего лишь на несколько мгновений, не позволить себе хорошенько смыть слезами те боль и обиду, которые несет собой жизнь.
К сожалению, эта мудрость с возрастом утрачивается. Нас учат любой ценой перестать быть конечно же невыносимыми, но и одновременно самыми философскими существами – плаксами. Мы начинаем ассоциировать зрелость с неуязвимостью и компетентностью. Мы думаем, что это разумно - быть всегда сильным и контролировать происходящее вокруг. Но на самом деле это апогей опасности и показной смелости. Понимание того, что мы не справляемся, является неотъемлемой частью истинной выносливости. Мы в своей сущности должны всегда стремиться оставаться плаксами, то есть теми людьми, которые прекрасно помнят о своей восприимчивости к боли и скорби. Моменты трусости являются неотъемлемой частью жизни храбреца. Если мы время от времени не позволяем себе склониться, в один прекрасный момент мы можем просто сломаться.
Из-за непонимания мы считаем, что единственным оправданием слез может быть лишь очевидная катастрофа. Это значит, что мы должны забыть о том, что каждый час происходят какие-то неприятные мелочи. Однако то, что кажется совершенно незначительным порой в корне меняет нашу жизнь, и лежит тяжелым грузом на нашей душе. Когда мы чувствуем, что к горлу подступает комок, мы должны собрать всю взрослось в кулак и может быть наконец решиться сдаться, и просто расплакаться, как мы это делали в свои мудрые 5-6 лет. Стоит уединиться в тихой комнате, уткнуться в подушку и освободить путь неконтролируемому потоку слез от всего ужаса происходящего. Мы легко забываем сколько энергии тратим на то, чтобы отгонять от себя отчаяние, а сейчас мы можем по-настоящему предаться унынию.
Теперь уже никакая мысль не может быть дурной: все мы плохие, все мы очевидно ужасно злые, безусловно наша жизнь испорчена и бессмысленна. Если все прошло как надо, мы дойдем до самого дна и побудем там. Нам просто необходимо полностью обосновать свою трагедию. Затем, если мы достаточно хорошо над этим поработали, в какой-то момент наших страданий, на ум придет какая-нибудь незначительная идея, которая и неуверенно отведет нас в сторону: мы вдруг вспомним, что было бы совсем неплохо принять горячую ванну, что кто-то когда-то мило погладил нас по голове, что на этой планете у нас есть полтора хороших друга, что мы не дочитали интересную книгу – и вот тогда мы поймем, что худшее уже позади, шторм утих.
Несмотря на наши взрослые способности разумно мыслить в нашей душе постоянно барабанит ребенок со своими нуждами. Мы никогда не перестанем нуждаться в поддержке и подбадривании. Мы хотим также, как когда-то, десятки лет назад какой-нибудь небезразличный взрослый, скорее всего родитель, внушающий нам защиту, целовал нас в лоб, смотрел на нас с доброжелательностью и нежностью, и возможно не говорил ничего, кроме тихого: «конечно».
Сказать, что мы хотим к маме — значит сделать себя объектом насмешек, в особенности, когда мы под 2 метра ростом и занимаем ответственные должности. В то же время понимать и принимать в себе свои детские желания и стремления на самом деле является признаком истинной зрелости. На самом деле не может быть никакой зрелости без адекватного понимания своей инфантильности, и нет такого правильного взрослого, который бы, время от времени, не жаждал, чтобы его успокаивали как малыша. Как же было бы прекрасно, если бы у нас у всех дома были специальные таблички, похожие на те, что вешают на двери в отелях, которые сообщали бы, что нам нужно провести некоторое время, занимаясь важным для нашей человеческой природы делом, которое в сущности связано с нашей способностью жить как взрослый – рыдая, как потерянный ребенок.
Оригинал: The School of Life ‘The Benefits of Crying’