На фоне не прекращающихся споров родственников, окончательно испорченных квартирным вопросом, захотелось вспомнить Василия Макаровича добрым словом.
Удивительно, как в условиях голода и послевоенного пепла мог воспитаться такой самородок.
Вы только посмотрите на это лицо. Природа изначально лепила его на совесть, цельным и органичным. Это лицо прекрасно, без гламура вам говорю.
Долго ковыряла свой мозг, пытаясь понять, почему для меня так притягательны его рассказы.
Ответ такой: ни с кем еще не бывает так смешно, когда совсем грустно.
Например? Бессмысленно приводить что-то конкретное. Все его рассказы смеются и плачут одновременно на самобытном, россейском говорке.
Ладно, уговорили, вот вам пример: «Билетик на второй сеанс». О чем рассказ? О мающейся, не очень чистоплотной душонке:
«Тимофею не хотелось объяснять дураку-сторожу, отчего болит душа. Да и не понимал он. Сам не понимал. В доме действительно все есть, детей выучил в институтах... Было время, гордился, что жить умеет, теперь тосковал и злился. А сторож думал про себя: "Совесть тебя, дьявола, заела: хапал всю жизнь, воровал... И не попался ни разу, паразит!"
-- Разлад, Ермоха... Полный разлад в душе. Сам не знаю отчего.
-- Пройдет.
Не проходило.»
Страдает человек. Вот и к любовнице бывшей завернул:
«-- Жил бы честно, никого бы и не боялся.
Это она больно уела. Тимофей стал соображать, как бы ее тоже побольней укусить.
-- Не знаешь, кто это вот тут, -- показал на кровать, -- честно с чужим мужиком миловался? Не приходилось слышать?
-- Приходилось. А тебе не приходилось слышать, кто на этом же самом месте от живой жены с чужой бабой миловался? Я одинокая была, вдова, а ты семейный. Поганец ты...
Тимофей еще выпил.
Вот теперь он, кажется, все понял: жалко себя, жалко свою прожитую жизнь. Не вышло жизни.»
«-- Чего смеешься? -- спросил Тимофей.
-- А чего мне не посмеяться?
-- Не надо... Тебе не личит -- зубы кривые.
-- А ведь когда-то не замечал...
-- Замечал, почему не замечал, только... Эхма! Что ведь и обидно-то, дорогуша моя: кому дак все в жизни -- и образование, и оклад дармовой, и сударка пригожая, с сахарными зубами. А Тимохе, ему с кривинкой сойдет, с гнильцой...
-- Во змей-то! -- изумилась Поля. -- Козел вонючий. Ну-ка забирай свою бутылку -- и чтоб духу твоего тут не было! А то возьму ухват вон да по башке-то по умной... Умник!»
Тут могла бы разыграться настоящая драма…у кого угодно, у Чехова, Толстого, Достоевского, но не у Шукшина. За что его и люблю.
Показалось пьяному Тимохе, что тесть, который пришел навестить его дома, совсем не тесть, а Николай Угодник. Поэтому бросился он ему в ноги и стал умолять подарить ему еще одну жизнь, новую, попутно ругая дочь его, жену свою, и его самого, тестя любимого, почем зря.
А чем дело кончилось, читайте у Василия Макаровича.
А мне лайк за старания.
И не забудьте подписаться на мой канал. Новые перечитки в следующих сериях.