В России 319 моногородов, в них проживает почти каждый десятый россиянин.
Аналитики считают, что эта категория населения больше всего страдает от экономических кризисов, ведь в моногородах труднее всего найти работу, практически невозможно получить медицинскую помощь, а иногда даже купить самые необходимые продукты.
На самом деле, это не только российское явление, проблема моногородов всегда считалась глобальной. В Соединенных Штатах ей уже более 130 лет, самую острую фазу связывают с 70-ми годами прошлого века – экономическим бумом в Юго-Восточной Азии. Тогда американские компании проигрывали «азиатским тиграм» не только на мировых, но и на внутренних рынках.
Территории США, затронутые резким промышленным спадом, получили название «ржавый пояс». После развала СССР его пришлось примерить и России.
Показательно, как по-разному два государства решают эту проблему, хотя, на первый взгляд, у России и Америки совершенно одинаковые подходы. Обе страны готовы поддерживать рост и развитие моногородов, открывать зоны предпринимательства – в России они громко называются технопарками, территориями опережающего развития – предоставлять налоговые льготы, создавать туристические центры.
Разница заключается лишь в том, что в Америке за моногорода отвечают в основном местные власти, а в России – государство. И это отличие, как говорится, на миллион долларов.
Американские муниципалитеты совсем не заинтересованы в том, чтобы реанимировать «мертвую лошадь». Всякий раз, когда становится очевидно, что у города отсутствует экономический потенциал, власти включают режим сокращения расходов. В зависимости от ситуации это означает либо полную остановку муниципальной активности, либо сокращение города в буквальном смысле, когда фактически от него остается лишь самая заселенная часть, а наименее заселенная превращается, например, в парк аттракционов. Это позволяет сократить число самих муниципалитетов, а значит экономить на налогах, полиции, пожарной охране, водо-, тепло- и электроснабжении.
В России, между тем, продолжают строить «потемкинские деревни», и государство в этом вопросе за ценой не постоит. Фонд развития моногородов был создан 5 лет назад. Это довольно громоздкая структура, с раздутым штатом и заработной платой. Ежемесячный доход рядовых сотрудников составлял около 280 тысяч рублей - для сравнения тот же показатель в моногородах не превышает 15 тысяч рублей.
Счетная палата и ее председатель Алексей Кудрин не раз критиковали деятельность этой организации, и с выводами аудиторов сложно не согласиться. Так Фонд заявлял, что цель – создать в моногородах 230 тыс. рабочих мест - была достигнута уже в 2017 году, а не годом позже, как было запланировано. Однако проверка Счетной палаты выявила, что здесь также учитывались временные вакансии и рабочие места, которые Фонд никогда не создавал. В Кировской области этот показатель достиг 40% - согласно отчетности Фонда, трудоустроенных им граждан здесь было больше всего.
Похожая ситуация наблюдалась и с притоком инвестиций. В 2017 году их объем, как утверждали представители Фонда, в 30 раз превышал плановые показатели. Но Счетная палата и в этом случае выявила многочисленные проблемы с эксплуатацией объектов, куда были вложены средства инвесторов. В итоге Фонд развития моногородов пока так и не получил субсидию Министерства экономического развития, положенную ему в 2018 году.
Сейчас обсуждается возможность преобразования Фонда, у него сменился руководитель, но остается главный вопрос - изменится ли что-то по существу?
Очевидно, что развивать моногорода предпочтительнее по американской модели, которая опирается на естественные жизненные циклы. Будучи живым организмом, здоровое государство отторгает все отжившее.
Поэтому, как говорят американцы, если лошадь сдохла, лучше слезть с нее, а не обрекать всадников на нищенское существование.
Публикую здесь свой старый текст про моногорода. Если интересно, подписывайтесь, ставьте лайк.