Детские мечты - они на то и детские, чтобы греть душу ребенка, манить в неизведанное, строить свой собственный сценарий в жизни. Который чаще всего меняется и корректируется в течение пути настолько, что и не узнать.
Кто-то мечтает стать космонавтом - до сих пор полно таких детей, и их вдохновляет уже, естественно, не первый полет Гагарина, а разудалые фантастические мультфильмы. Есть дети, мечтающие о балете, театральной сцене, науке или просто оказаться сыном или дочкой киноактера или певца. Потому что уж очень хочется быть значимым, а эти родители какие-то совсем строгие или скучные.
А я мечтала о путешествиях. Представляла себе бескрайние пустыни Экзюпери и Кусто, которые полны своей собственной, мало известной человеку жизни. Мечтала о парусах, наполненных ветром и непролазных африканских джунглях Дарелла и Берроуза, которые казались одинаково реалистичными и увлекательными. Древние города, светящиеся рыбы, маленькие смуглые туземцы и неизведанные острова.
Как говорится, "она мечтала жить на Манхэттене, и с Дэми Мур делиться секретами, но технологический колледж №5 быстро выбил из нее эту чушь". Взрослея, я встречала совсем иные задачи от жизни - выбирать место учебы (непременно практичное и совпадающее с выбором мамы), учиться зарабатывать на еду и кино, выбирать друзей в огромном потоке людей огромного города.
И эти все детские мечты остались где-то там, на книжных полках, а их место заняли совсем другие - найти миллион долларов, заработать на квартиру, встретить идеально подходящего партнера, съездить в простую турпоездку на ближайшие бюджетные золотые пески.
Но человек меняется, меняется постоянно, как будто жизнь его и сознание состоит из кирпичиков, которые можно менять в уже построенном домике. И человек меняет кирпичики - на более яркие или более прочные. На более красивые или более дешевые. И мне повезло оказаться рядом с кирпичной фабрикой, где производят кирпичики для создания детской мечты. Настоящей, яркой, убедительной. Там я и брала кирпичи для своей "постройки жизни" несколько лет и мой домик изменился настолько, что стал больше похож на кораблик, чем на дом. И я вспомнила, о чем я мечтала.
И решила стать капитаном парусного корабля. Интернет - великий связист, предложил мне кучу школ парусного, моторного, весельного, верблюдно-страусиного плаванья, и я выбрала школу в Крыму, где все есть и все мне будут рады.
Наш инструктор был вылитый Врунгель, курил трубку и, широко расставив босые ноги на палубе, посмеивался над нашими страхами. Ругался, орал, рассказывал байки и анекдоты, устроил нам невыносимый по душетрепательности экзамен и выдал оценки. Мне дали пластиковую карточку и теперь я капитан.
Шкипер, если выражаться точнее. С тех пор прошло почти два года. Я ни разу не вышла в море и пластиковая карточка лежит в бумажном конверте. Яхтенный спорт - изрядно дорогое удовольствие и просто так выйти покататься, как на велосипеде не выйдет. Гайка от яхты стоит в двадцать раз дороже, чем любая другая такая же гайка от сухопутного механизма. Просто - потому что яхтенная.
Но этой весной, на этой чертовой изоляции, у меня обострилось ощущение, что жизнь конечна. Время не ждет и жизненному потоку плевать на мои планы, на мою трусость или храбрость, время все равно течет. И только от меня зависит, выйду ли я в море, в океан, увижу ли я светящихся рыб, о которых читала четверть века назад.
И я приняла решение - все остальное - на второй план. Все это неважно, пока море меня ждет. Я отправлялась учиться и проверить - а надо ли мне оно, ведь ожидание и реальность так отличаются порой!
Вот она, картинка из проверки: была очень скверная погода, Ялту залило и Севастополь потрепало. Нужно было отрабатывать какой-то маневр, уж и не помню что, но мы ныли, мол, может, останемся тут, в марине, где мирно и гладко? Христофор Бонифатьич усмехнулся в усы и сказал: "Да мы тут выйдем и недалеко походим". Мы вышли. В команде были одни мужчины и я, немолодая уже женщина, трусливая и слабосильная.
Волны были как ледяные горки, с шапками пены на верхушках, стеклянно просвечивали на закат. Ветер бодро дергал парус, и снасти запели далеким тревожным гулом. Капитан сидел на банке, широко расставив босые ноги (только ему разрешалось ходить босиком), курил трубку и ругался. Он всегда беззлобно орал, когда мы делали глупости, а делали мы их постоянно. И в какой-то момент он ткнул трубкой на горизон и крикнул: "О, смотрите, смерч на нас идет" - и мы увидели довольно близко адский хобот, с неба до моря, мы заорали весело "Ааааа, мы все умрем!!!" и заложили очередной криво выполненный вираж. Ну как - мы.
Меня редко допускали до упражнений, не знаю, почему. Мне кажется, капитан не воспринимал меня всерьез, как будущего шкипера. Будто это просто блажь московской дамы. Хотя я старалась, упражнения до меня доходили в самую последнюю очередь и даже не всегда мне удавалось в полное количество повторов успеть сделать маневр или заход. Так, на что времени хватит.
И вот в этой болтанке капитан наклонился ко мне и проорал: "Идем домой! Мелкая, иди за штурвал!". И я ощутила нормальный такой ужас. Волны, дурные дельфины прыгают как кенгуру, смерч ползет, а мне рулить??? Но я , цепляясь за все выступы нашего драного судна, добралась до штурвала, вцепилась в него...
И вдруг ощутила ногами, руками и лицом всю яхту. ВСЮ. Корпус, на который давило течение и который подрагивал от навязанной воли хвостового пера. Парус, который тащило ветром и сворачивало в твист, силу рук мужчин, тянувших и крепивших снасти по моей команде. Все это было похоже на скачку верхом на лошади без седла, когда чувствуешь телом каждое движение, животного.
Я чувствовала каждое намерение яхты. Мне стало легко и удобно, как за ткацким станком, где я чувствовала натяжение каждой нити и работу каждого рычага телом. И штурвал был просто моим желанием, моим ощущением, как катание на роликах - просто наклон корпуса подает другой радиус вращения всей фигуры, это похоже на полет, на танец, где тело человека срастается с окружающим воздухом, поверхностью, другими танцорами!
Мы дошли, как сквозь космос, до марины, где швартовался уже один из наших храбрых мужчин, а я, захлебываясь адреналином и другими какими-то сладостными пузыриками в крови - кидала концы, перевешивала кранцы и совершала обычные дела - но все они были как праздник, наряжание елки или распаковка подарков. И вот тогда я поняла, что море - это мое. Мне снова надо туда, где стеклянные волны, сумасшедшие рыбы и ветер, влекущий за горизонт.