Сегодня хочется без канцелярита написать про маркировку молочной продукции и пройтись своим тяжелым слогом по этой системе.
Как в школьном реферате, окунемся в истоки и развитие этой идеи.
Заявленная миссия – борьба с контрафактом.
Инструмент – нанесение платной марки на все товары, начиная с табака и лекарств, постепенно подключая к системе все продовольственные и непродовольственные товары в рандомном порядке.
Заявленные цели – общественный контроль потребителем происхождения товара с помощью мобильного приложения и контроль производителем постпродажной цепочки до конечного потребителя.
Исполнители – общество с ограниченной ответственностью «ЦРПТ» с незначительным государственным участием, называемое формально государственно-частное партнерство, и небольшим штатом персонала в количестве 43 человек из области IT-технологий. Основными бенефициарами ООО «ЦРПТ» являются входящие в списки богатейших лиц РФ и Великобритании российско-британские граждане, а также несколько офшорных компаний.
Заявленный размер вложений в проект исполнителем – по словам генерального директора ООО ЦРПТ Д. Алхазова составляет десятки миллиардов рублей.
Условия внедрения маркировки – использование специального оборудования в зависимости от отрасли.
Для непродовольственных товаров наклейка марки на стикере.
Для молочных продуктов – сложные системы нанесения data-matrix кода на все виды упаковки молочных продуктов, в том числе и на весовые (сыр в головках, сливочное масло в монолитах и т.д.), поскольку часто размер или вид упаковки не позволяют использовать стикеры, как для обуви, ввиду низких температур и конденсата на охлажденных молочных продуктах. Также для молочной продукции предусмотрена сложная система агрегации мелкой расфасовки в групповую и далее транспортную упаковку, предусматривающую отчет оператору (ООО «ЦРПТ») о нечеловекочитаемых кодах за каждую единицу при ее укладке в коробку и далее на палету. То есть полная сложная многоступенчатая автоматизация склада и складского учета.
Аналоги маркировки пищевой продукции в мире – отсутствуют по данным НИФИ Минфина, отчет которого удален из интернет-ресурсов.
Условия участия в системе маркировки – любое юрлицо, имеющее электронную подпись и идентификатор во ФГИС Меркурий, может зарегистрироваться в системе маркировки и получать коды. Для регистрации в системе не требуется подтверждение производственной деятельности, предоставление документов о собственности или аренде производственных площадей, оборудования, право владения торговой маркой и так далее. Равно как и для регистрации во ФГИС Меркурий не требуется подтверждение производственной деятельности.
Таким образом, пользуясь релевантными нашему времени медицинскими терминами, закон о маркировке молочной продукции является паллиативным, то есть прикрывающим проблему как плащем, но не решающим ее.
Также работа двух систем в молочной индустрии, построенных на пустом (не требуется подтверждать свою деятельность, достаточно простая регистрация), смотрится, как строительство города на зыбучих песках или болоте.
ФГИС Меркурий является контролирующей государственной бесплатной системой. Алгоритмы Меркурия требуют доработки. Эта система является хорошей попыткой применения новых технологий для борьбы с весьма старыми проблемами. Она работает, пусть и с переменным успехом, пока не достигая и находясь достаточно далеко от поставленной цели.
Маркировка же, придуманная сорока айтишниками, далекими от реального производства, выглядит в лучшем случае, как эвтаназия, а в худшем, как стратегия деиндустриализации государства, которая является серьезным диверсионным политическим инструментом в современных гигбридных войнах. Как пример, ликвидация промышленных производств в Прибалтике при вступлении в Евросоюз, или аналогичные процессы, происходящие в Украине.
На фоне же пандемических сложностей абсолютного большинства промышленных предприятий такое продавливание этого закона, с вводом уголовной ответственности за его неисполнение, смотрится античеловечно, а по законам гибридно-военного времени - предательски и преступно.
Производители, в том числе и молочки, просят государственной поддержки, кто-то даже денег. Государство выделяет средства, пытается отрегулировать налоговую нагрузку.
А господин Р. Юсупов, зам. директора ООО «ЦРПТ», который является менеджером, работающим исключительно с российским олигархатом, представляя собой не госслужащего, а наёмника в частной компании, рапортует в период мировой пандемии о непременном запуске маркировки похлеще любого советского бюрократа:
«Маркировка разворачивает рынок лицом к потребителю, делает его более защищенным и гарантирует его права. Пожалуй, впервые за долгое время настолько надежно, потому что впервые включит человека в процесс контроля качества товара.»
Придеремся к словам: то есть, система все-таки контролирующая. Зададим безответный экзистенциальный моральный вопрос Будды:
А где так бывает, что надо платить за то, чтобы тебя контролировали, сумму, превышающую часто стоимость твоих активов?
Что такое в современном понимании общественный контроль? Может это жалобы в Роспотребнадзор, когда приложение не найдет творожок в системе? Может это написание заявления в полицию по тому же творожку?
Что это за система контролирующей толпы? Не создаст ли она полную неуправляемую дезорганизацию?
В одной из своих статей, я в шутку сравнила ботинки с молоком в контексте закона о маркировке, сославшись на то, что методичка для молока переписана с ботинок. Но ботинки маркируют все-таки парой и лепят стикер на коробку в отличие от молочки, где надо нанести микро-квадратик черным по белому на глазированный сырок. И каждый сырок должен иметь свой нечеловекочитаемый код, а оператор фасовочной линии должен внести в программу все коды сырков, попавших в коробку, чтобы купить у ООО-шки еще и марку на коробку, а потом и на палету.
Так вот, это было шуточное сравнение.
А Юсупов всерьез сравнивает молоко и ботинки. Мол, посмотрите, как красиво все заработало в обувной отрасли: "обувь не подорожала, и компании не закрылись", игнорируя тем самым метод нанесения марки на ботинки и долю стоимости марки в цене обувной пары.
В таком подходе Юсупов демонстрирует либо нездоровье, либо непрофессионализм/неграмотность, либо готовность за деньги мести любую чушь и способствовать повсеместному падежу молочного бизнеса, то есть деиндустриализации.
Разрушим его иллюзии фактом того, что коды на обувь закупались впрок, в том числе и для того, чтобы лепить их на китайский контрафакт, ибо для маркировки обуви не требуется указывать ее срок годности в отличие от молочки.
Конечно, потребителю недосуг вникать в то, что хорошо прикрыто в ЦРПТ, а также сколько стоит оборудование для нанесения марки на пластик или фольгу в потоке. По всем законам диверсионной нелегальной разведки потребителя обрабатывают.
А что в этих условиях должен сделать собственник молочного завода?
Взять кредит, который на микро-предприятие составит минимум 5 миллионов рублей, а на макро – от 5 миллионов евро, а также внести аванс на выдачу кодов на свой «лицевой счет в ЦРПТ». Коды только при положительном балансе выдают, в кредит нельзя.
Все эти манипуляции он осуществляет, чтобы восторженный потребитель в своем смартфоне увидел ровно такую-же информацию, как на этикетке. И обязательно за это с удовольствием заплатил. Причем, марку получить и наклеить может любая фирма-фантом, притворяющаяся легальным производителем, причем даже не заплатив за неё в ЦРПТ - эта схема уже прописана в методичке для умелых сообразительных ребят. Так сейчас происходит и в программе Меркурий, на которую и будет «опираться» система маркировки.
То есть Юсупов предлагает молочникам, представителям такой весьма чувствительной социально значимой отрасли, эвтаназию в кредит. Даже и это понятие здесь смотрится извращенным, ибо эвтаназия обычно происходит по просьбе самого умирающего. Но в нашем случае, пока этот так называемый закон носит не рекомендательный, а обязательный характер. То есть эвтаназия по принуждению. Ведь ни один эксперт или аналитик сейчас не в состоянии спрогнозировать потребительский спрос, а соответственно составить более-менее годный и реалистичный бизнес-план.
Также хочется отметить, что сорок айтишников и сорок рабочих цеха на молочном предприятии – это разные по уровню образования и квалификации специалисты. Это я про профессиональный кретинизм Юсупова. Часто молочные заводы расположены вдалеке от городов и нанимают местных жителей для несложной, но необходимой работы (оператор линии, кладовщик, грузчик и т.д.). Собственникам молочных заводов придется заменять штат неквалифицированных работников сверхквалифицированными выпускниками Бауманки для работы на автоматической линии, автоматизированных складах и т.д. Также потребуются хорошо оснащенные электронными сканерами и прибамбасами выпускники Бауманки в роли водителей и грузчиков, ибо при расформировании палеты (например, пара коробок масла в один магазин, пара – в другой) надо отчет в ЦРПТ отправлять.
А где тогда работать местным работягам?
То есть глубина вопроса внедрения маркировки в молочной отрасли носит еще и весьма гуманитарный характер.
Как красиво написать аналог фразы?
«На кой чёрт надо маркировать весовую молочную продукцию? Это же по факту сырье, а не потребительская упаковка. Тем более весовая продукция уже контролируется Меркурием».
Считайте, что я не справилась с подбором слов. Также с уверенностью скажу, что Юсупов не ответит на этот вопрос, равно как и на многие другие.
Если учесть, что на верхах сейчас начался передел сфер влияния, новый премьер пока все отодвинул, то текущие глобальные экономические условия являются хорошим поводом под прикрытием красивых фраз отказаться от идеи маркировки, как минимум, социально значимых пищевых продуктов, сославшись на отрицательные результаты эксперимента по маркировке молочной продукции.
Тогда мы, наивные молочники, наварим всем масла, кефира, творога. Россельхознадзор доработает Меркурий для борьбы с контрафактом и все-таки фальсификатом. У него для этого все есть.
И будем мы жить и работать долго и счастливо.
А злодеи из ЦРПТ пойдут обратно в своё Кащеево Царство.
Подписывайтесь на мой телеграмм-канал.