Каждому из тех, кто однажды приобрел ружье для охоты, приходилось отвечать кому-либо на вопрос: «А зачем убивать зверушек, ведь в магазине навалом мяса». Или: «Грех ради развлечения». Что тут скажешь? Самое простое объяснение- у коровы, которую задающие подобный вопрос с аппетитом поедают вечером за ужином, шансов остаться в живых процентов на 99 меньше, чем у, скажем, зайца.
Действительно, зайку можно просто не поднять даже с собакой. Собак зайка может сколоть. Можно не успеть встать на лаз или встать не там. Можно банально промахнуться. Впрочем, такое объяснение действует слабо.
Пространная фраза о том, что охота- не убийство, а возвращение к своим корням, к чему-то, что давно похоронено под гнетом цивилизации, тоже воспринимается как оправдание.
Как объяснить, что за чувство рождалось в маленьком мальчике, когда тайком от взрослых удавалось погладить холодную сталь старой двустволки, висевшей над кроватью, купленной за «жидкую валюту» дедом ради деревенского форсу и ни разу им не использовавшейся по прямому назначению.
И что пробуждали зачитанные в детстве до дыр повести В.Бианки «Одинец» и «Мурзук».
Какими словами объяснить, что такое короткий торопливый перекур в кругу непривычно молчаливых товарищей, когда еще холодное весеннее солнышко касается верхушек деревьев дальнего леса за полем, в которое врезается небольшой отъем березняка, и нужно поскорей вставать на места. И томящее чувство, когда услыхал первое в этом сезоне хорханье тянущего по верхушкам голых еще березок слуки-вальдшнепа…
Никакая видеозапись или звуковой файл не передадут, как ты вздрагиваешь от ожидаемого, но всегда такого неожиданного «чу-шш-шши» в предрассветной тишине. То на ток пришел токовик-косач, которого нельзя стрелять. Нельзя, каждый мало-мальски уважающий себя охотник знает это, но ты силою сдерживаешь себя, ибо предательская подленькая мысль «А вдруг тока не будет» томит и убеждает тебя взять этого петуха. И ты силишься, хоть и знаешь, что это бесполезно, разглядеть сквозь ветви и траву построенного тобою неделею раньше, еще по снегу, шалаша в сумерках черную голову красавца-тетерева, созывающего молодежь на самое красивое и вечное действо- битву ради продолжения жизни. И вновь вздрагиваешь, когда в темени вдруг прогремят крылья: молодежь собирается! Ток будет. И ты успокаиваешься, и снова садишься на колоду, и зуб на зуб от холода не попадает, но в душе дикая радость. И иногда ты даже не стреляешь- просто любуешься танцем и дракою, желая только одного- не спугнуть это волшебство!
Трудно рассказать, для чего ты лежал в болотной траве, боясь шелохнуться, глядя краем глаза на налетевший непонятно откуда взявшийся во второй половине теплого августа табун гусей, а манка-то и нет при себе, а в стволах-то пятерка- пришел-то ты за уткою. А гуси, кликая, делают уже третий круг, явно устраиваясь на ночевку, а ты уже весь промок. На другой стороне болота грохочет выстрел, и гуси берут курс на дальние луга. Девана, капризная русская богиня охоты, снова посмеялась над тобою.
А что испытал ты, вновь увидав на заснеженной поляне токующего глухаря? Ты встал затемно, забрался в глушь и долго стоял, не смея кашлянуть или чиркнуть спичкою, подрагивая от ночного морозца. И вот, в тиши, где-то на краю света, услыхал. Да нет, скорее- почувствовал щелчок... другой... И уж точно не услыхал, а различил мозгом, будто выругался кто-то- заточил-таки мошник... Ты крался по хрусткому весеннему снегу, напрягая нервы и инстинкты, ибо слуха и зрения не хватало, подходя к старику под песню. И в последний момент, когда уже заповедная песня слышалась отовсюду, и ты понял, что глухарь над тобою, он с грохотом слетает, заслыша копалуху, на поляну. Ты понимаешь, что подходить дальше- бесполезно, и сквозь кусты видишь это чудо- глухариный ток, дикий древний танец, слушаешь песню и железный грохот крыльев... Сколь не увидишь, а каждый раз дивишься этой первобытной, топорной, и от того еще более чудной силе и стати.
Как передать, что ты чувствовал, когда твой пес, в которого ты вложил столько сил времени и средств, впервые помкнул зайца? И почему вполне литературное, но непечатное слово, сорвавшееся с твоих губ, потому что ты встал на лаз через мгновение после того, как твой зверь прогнал зайку мимо, не звучит ругательством, но лишь данью звериной сметливости и честью его победе над тобою? На этот раз!
А как звучит в осенней тишине рог? Настоящий, с мундштуком, что заказывал за сумасшедшие деньги у черта на куличках, так, что обыватели крутили пальцем у виска: «Зачем? Купи в ларьке, какая разница!». Как объяснишь, что не в наличии его дело- собаки вывалят при достаточной тренировке и на свист. Но послушай, как радуется молчаливый лес, как он сам, будто лучший филармонический зал, восполняет этот звук многократным эхо, бередя глубоко запрятанные струны, путь к которым, казалось, уже давно утерян.
И сколько звуков, понятных и не слишком, порою от которых бросает в дрожь, таит в себе пробуждающееся весною болото! А то, что чистый воздух имеет свой запах! Как рассказать, что осинник пахнет не так, как березовая роща? Как закладывает уши от птичьего гомона, славящего Весну, в вечернем лесу, куда ты пришел на подслух.
Не поверят, что твой знакомый, направляясь на охоту, наткнулся в торфяной яме на лосиху с лосенком и весь день провозился по шею в рыжей жиже, доставая их оттуда. Не за спасибо. Просто «потому что»...
И каков вкус хлеба с лучком и колбасою, которую дома ты и есть не стал бы, на полуденном привале. Как из другого мира вкус горячего чая со Зверобоем из термоса.
Что заставляет многих вместо того, чтобы просто купить в магазине патроны, ночными часами самому подбирать и вывешивать заряды, снаряжая боеприпасы? Неужто только желание повысить кучность и резкость боя? Тогда, должно быть, в мозгу снаряжающего должны в этот момент крутиться баллистические таблицы и графики. Нет. Загляните в его лицо. Перед его мысленным взором- удачный выстрел сквозь ветви по мгновенно налетевшей стае вяхирей и ушедшая оврагом лисица, так и не пошедшая на манок.
Попробуйте-ка рассказать, как вы впервые подманили рябчика на манок, сделанный своими руками из инсулинового шприца.
И почему дорогого стоит то, что ты не стал стрелять по свинье с выводком, хоть и были они в двадцати шагах.
И как рассказать о голубой мечте- заброситься в тайгу и выходить из нее, имея при себе только ружье да удочку. Хоть в глубине души понимаешь, что из этой затеи с твоими охотничьими навыками популярной передачи «Выжить любой ценой», идущей по Discovery, не получится. Точней, получится она короткой, в пару серий, ровно на столько, на сколько хватит съестных припасов, взятых с собою. Неважно. Мечта должна быть немного несбыточной, иначе это не мечта, а планы.
А как втолковать, что это смешно, а не грустно, когда ты засел на брюхо ночью посреди снежного поля в пятнадцати километрах от ближайшего жилья с пустым баком, куда тебя завел умный навигатор, показывая проселок.
Как пояснить, зачем ты тащил по сугробам за несколько километров брикет мороженой рыбы и коровью голову, обливаясь потом, а потом в 25-градусный мороз сидел пол ночи на ветке сосны, вздрагивая от треска лопающихся деревьев, ожидая рыжую.
И досада от того, что сегодня ты не добыл ничего, никогда не переходит в злость, а лишь в почтение к зверю, который на этот раз оказался умней тебя.
Сколь раз ты зарекался не ехать на охоту в следующие выходные, отдохнуть, но, поднявшись часа в три ночи и выглянув в окно, бежал собираться и ехал в лес. За мясом ли, или просто пострелять? Нет. Пострелять можно в тире и на стенде, а мяса действительно полно в магазине. Естественно, разговор не о профессиональных охотниках. Но от словосочетания «спортивная охота» с души воротит. Не за спортивной стрельбой мы едем. Не для того, чтобы пострелять по живой мишени. Мы едем не за убийством. Человек богат впечатлениями. За этим богатством и тянет нас в лес, в поля и болота.
Ни пуха, ни пера вам, друзья!