Это небольшое дополнение к роману "В любви и на войне", про сержанта Васильева. Можно читать отдельно. Написано по просьбам читателей. История юмористическая, не относитесь к ней слишком серьезно ;)
Начало
Предыдущая глава
Роман "Девочка из Зазеркалья". Глава 12.
Подмога пришла, откуда не ждали - с соседнего огорода, топая прямо по грядкам семимильными шагами, прискакал Костин отец - Валерий Ильич. Глаза его бешено сверкали, а в руке металлически поблескивало что-то длинное и тонкое.
- Ааа ну, ррразошлись, ссобаки! - взревел сосед, перемахнув через забор. - А то щас шмальну по пяткам!
Деревенские парни вдруг отшатнулись, кажется, готовые попадать на землю, как осенние листья. Костя быстро сориентировался, оттолкнул того верзилу, что тискал Алису, и спрятал ее за своей спиной.
- Че стоите? - прорычал он негодяям. - Плохо слышите? Валите отсюда, ***, чтоб я больше вас здесь не видел! Ясно вам?
- Ну ты, ***, борзый, дед! - злобно сквозь зубы прошипел Витька. - У тебя разрешение-то на оружие есть?
- Да ты не беспокойся, паря! - в том же тоне ответил Валерий Ильич. - Если надо, я и лицензию на убийство предъявлю!
Парни ещё поругались, чтобы хоть немного сохранить лицо, угрожая Васильевым самыми страшными карами, какие смогли придумать, но потом всё-таки убрались восвояси. Как только их тарахтящие железные клячи скрылись за поворотом, Костин отец обессиленно привалился к забору.
- Ох, староват я для таких фокусов... - пробормотал он. - Поди, сахар опять упал... мать ругаться будет... Пойду чаю попью... - и он медленно, но ровно поплелся к себе на участок - на этот раз через калитку.
Алиса же решительно взяла Костю за руку и повела его к себе в дом. Включила на кухне свет, посадила своего рыцаря на табуретку, достала аптечку. Потом вспомнила про бабулю, сбегала в спальню - и тихонько прыснула в кулачок: ее прародительница мирно посапывала, безмятежно улыбаясь во сне.
Костя сидел смирно и молча ждал. Майки на нем, конечно, не было, и все синяки и ссадины сияли свежими розовыми пятнами. Алиса аккуратно промокнула поврежденную кожу ватными дисками, смоченными перекисью водорода, шишки намазала бабулиным пахучим чудо-средством.
- Ну вот, - мягко, даже ласково пожурила она своего защитника, - все как я и говорила. Приехали с группой поддержки и тебя... - голос ее дрогнул.
Костя ничего не ответил. Алиса погладила его ладошкой по щеке, осторожно коснулась большим пальцем его разбитой нижней губы. Ну вот, теперь и не поцелуешь даже - ему больно будет.
- Спасибо, Костя, - прошептала Алиса, стараясь унять звенящий от накипавших слез голос. - Что бы я без тебя делала?
Он по-прежнему молчал и смотрел на нее выжидающе. Надо еще что-то сказать... или сделать... но что?
- Я... приду завтра, - наконец нарушил тишину Костя, - заделаю окно.
- Хорошо. Спасибо. Я буду тебя ждать.
И все. Ушел. Не приставал, ничего не требовал. Алиса почти обиделась - совести не хватило - точнее, бессовестности. Он ведь чуть голову за нее не сложил, какие тут могут быть обиды?
***
Костя понял, что все изменилось, но теперь его обуяло упрямство. Пусть сама скажет или хотя бы поцелует. Он три недели вокруг нее увивался, а теперь еще и последний шаг за ним?
Однако в том, что ее чувства изменились, сомнений не было. Она ходила грустная, задумчивая и совсем перестала дерзить. А смотрела так ласково, что у Кости сердце замирало. Но ничего, время еще есть - последняя неделя сессии - пусть пострадает немножко. Одно его смущало - как бы эти придурки опять не заявились, пока его нет. На отца надеяться не стоит - это был для него героический рывок, после которого он отлеживался несколько дней в постели. Часто он подобное проворачивать не сможет. Так что Костя взял с малявки обещание, что при малейшем шуме она запрется дома и сразу вызовет полицию, а потом наберет его. И он приедет из города, наплевав на все. Потому что она - его. Его маленькая, противная, вредная козявка, его ведьмочка из Зазеркалья, его боль и радость. Бывает же такое, что люди предназначены друг другу? Теперь он был уверен, что бывает, и у них с Алиской без вариантов. Сколько нервов она ему растреплет - наплевать. Все равно она ему нужна. Крохотный, тощий комочек счастья. Упрямая коза, девочка-одуванчик. Любимая малышка.
Эта последняя неделя тянулась бесконечно, душа сержанта Васильева рвалась в родную деревню, к глупой девчонке. На последний экзамен он пришел уже с вещами, а как только сдал - всего лишь на удовлетворительно, потому что башка думать отказывалась - рванул на автовокзал. Одногруппники собирались отметить окончание сессии, звали его в кабак, но это Костю совершенно не интересовало. Он мчался к своей ведьмочке.
Алиса встретила его на подходе, даже из калитки вышла на дорогу. Бросилась обнимать, мокрого, потного, пыльного.
- Да подожди ты, - бормотал он хрипло, конечно, вовсе не желая ждать, на самом деле, - дай хоть переодеться.
- Я сама тебя переодену! - заявила козявка нахально, отчего у Кости в глазах потемнело.
А Алиска ничтоже сумняшеся взялась за края его майки потянула вверх. Он послушно поднял руки, чувствуя, как живот наливается огнем, а ноги слабеют.
- Готово! - захихикала козявка и побежала на свой участок, держа в руках Костину футболку.
Он со смехом помчался следом, поймал девчонку, стал пересчитывать ей ребра. Она визжала и извивалась, как уж на сковородке. Но не сопротивлялась, не отталкивала... В конце концов, Костя скрутил ее своими здоровенными лапами, прижал к себе, уткнулся в пушистую шоколадную шевелюру. Как сладко она пахла...
- Как это тебе, вообще, в голову пришло - стать военным? - спросила Алиса, теребя тонкими пальчиками полевой цветочек. - Мне кажется, это такая странная профессия...
- Еще бы! - усмехнулся Костя, с наслаждением наблюдая, как легкий ветерок играет с ее темными кудряшками.
Он больше никуда не торопился, потому что чувствовал себя на своем месте. И даже до сих пор ни разу не поцеловал свою маленькую глупышку. Ждал, когда она сама созреет. И знал, что ждать осталось недолго: Алиса часто и подолгу засматривалась на его усы и губы, потом слегка встряхивала пушистой головой, чтобы отогнать наваждение. Обнимать себя позволяла безропотно - и то же ожидание во взгляде, что у него в душе. Что ж, посмотрим, кто раньше сдастся...
После взаимного радостного приветствия Костя принял душ, переоделся - без майки, конечно - и Алиса накормила его пирогом с грибами и сметаной. А потом они пошли гулять в яблоневый лес, предусмотрительно прихватив с собой покрывало. Костя лег, подложив руки под голову, Алиса уселась рядом по-турецки, так что их бедра соприкасались.
- Мне бы она тоже казалась странной, - сказал Костя, - если бы я был такой мелкой и беспомощной козявкой.
- Ты преувеличиваешь мою беспомощность.
- В самом деле? Давай проверим!
- Как? - сразу испуганный блеск в огромных глазищах.
Костя молниеносным движением приподнялся обхватил Алису на уровне солнечного сплетения так, чтобы и руки зажать, и повалился обратно на спину вместе с ней. Она пыталась высвободиться, поводя худенькими плечиками и трогательно, тоненько кряхтя. Костя весело рассмеялся:
- Ну как? Все еще не чувствуешь себя беспомощной?
Он обнимал ее аккуратно - не сдавливая, а просто держа в кольце рук, и потому козявка возомнила о себе невесть что:
- Что-то слабовато ты меня сжимаешь, я почти ничего не чувствую!
Взыграла природная вредность! - с досадой подумал Костя и чуть усилил давление:
- А так?
Малявка охнула, но отважно замотала головой:
- Ерунда! Недостойно защитника Отечества...
Костя ухмыльнулся, напрягся еще больше - самую малость. Вредная ведьмочка из Зазеркалья стала хватать ртом воздух, но о пощаде не попросила.
- Ты беспомощная, как ребенок, - покачал головой Костя, - но упрямства и безрассудства хватит на четверых мужиков...
И разжал объятия. Алиса уперлась тонкими ручками в его грудь, уставилась на его губы в упор, но вслух пробормотала:
- И это все, на что ты способен?
- Малыш, я тебе ребра могу сломать - не стоит заходить в играх так далеко, даже в угоду собственному упрямству.
Алиса вдруг положила пушистую, сладко пахнущую голову ему на грудь и тихо спросила:
- Так что там с профессией?
Костя с удовольствием погладил мягкие курчавые волосы.
- Все мальчишки мечтают стать военными...
- Но ведь не все становятся...
- Да, к призывному возрасту многие теряют силу намерения. А я, вот, как-то сберег.
- Там тяжело жить - в военном городке?
- В каком смысле - тяжело? Гоняют по плацу и стреляют по пяткам? Нет.
- Ну, изоляция...
- Можно подумать, ты не в изоляции живешь... За ограду-то не выходишь никогда.
- Это в деревне. Опасаюсь деревенских приставал. А в городе у меня подружки есть. И магазины еще, для рукоделия.
- Можно ведь все по интернету заказывать, наверное?
Алиса неопределенно вздохнула, потом приподнялась на локтях, как будто хотела проверить что-то в его лице. Костя улыбнулся ей:
- Что? Всё-таки сбрить усы?
Малявка покраснела, сползла с него, села рядом. Смешно. 25 лет человеку, а как будто не целовалась никогда. Опять принялась теребить травинку, кусая губы. Долго молчала, а потом решилась спросить:
- Ты когда уезжаешь?
- Завтра утром. Поезд из города в полдень.
- Уже? - ахнула Алиса. - Я думала, ты еще недельку пробудешь...
- Я больше месяца отпуск по учебе взял, еще ведь ехать несколько дней...
- А когда... тебе в следующий раз отпуск дадут?
- Это сложный вопрос, много от чего зависит, в том числе от ситуации накануне отпуска. Но думаю, месяца через 3-4, вряд ли раньше.
Алиса опять печально вздохнула. Костя сел, взял ее за руку:
- Ты можешь приехать ко мне... в гости.
Но она ничего не ответила. Они гуляли долго, до темноты, обсуждая все подряд, но больше не касаясь своих отношений и предстоящей разлуки.
На следующее утро Алиса пришла к Косте сама, принесла подарок - какое-то замысловатое сооружение, состоявшее из круглой основы и намотанных на нее разноцветных нитей, которые сплетались в подобие паутины. Вниз свисало несколько тесемок с кистями.
- Это ловец снов, - пояснила девушка, передавая Косте необычный подарок. - Его надо повесить у изголовья кровати. Он задерживает в своей паутине плохие мысли и сны, а на рассвете они улетучиваются. Чтобы тебе снилось только хорошее.
Костя улыбнулся, принял ловца, скользнув пальцами по тонким девичьим ладошкам, отложил его на стол и вернулся к ее рукам. Мурашки бежали по коже от этих прикосновений, сердце рвалось из груди.
- Алис... - шепнул Костя, и она приникла к его груди, обвила шею руками, уткнулась лицом в плечо.
Он погладил ее по голове, запустил пальцы в мягкие волосы и вдруг почувствовал, что майка на плече намокла. Оторвал глупую козявку от себя, посмотрел в огромные грустные глаза - и не стерпел. Стал целовать, собирая соленую воду с ее лица губами и усами, пока не добрался до жадного пылающего рта. И переселился в другую Вселенную. Где нет ни времени, ни пространства - ничего. Только этот чувственный, отчаянный поцелуй, лишь усиливающий голод. Безумный, нестерпимый голод по ее глазам, губам, запаху... В какой-то момент Алиса тихонько застонала. Костя не без труда оторвался от нее и хрипло прошептал:
- Поехали со мной!
- На вокзал? - уточнила она, смотря на него мутным взглядом.
- Нет, насовсем. В военный городок...
Большие прекрасные глаза стали еще больше:
- Вот так, без вещей, ни с кем не обсудив?
- Вещи сейчас соберем за 15 минут, а кто должен это одобрить? Ты ведь уже большая девочка...
Но она не согласилась на эту авантюру. Поколебалась немного - и на том спасибо. Проводила до поезда. Они целовались до самого отправления, но потом Алиса выскользнула из Костиных рук и убежала в свое Зазеркалье. Ох, как Косте хотелось выскочить из поезда, догнать, схватить, увезти с собой... Ну, на крайний случай, остаться с ней тут. Но он взял себя в руки. Мужик всё-таки, не мальчик. Уехал.
Карта канала