Зажегся прожектор, выхватив из темноты две фигуры. Несколько секунд Стефано и Джельсомина стояли, держась за руки, закрыв глаза. На нем были черные обтягивающие штаны и сетчатое полупрозрачное трико с красными ассиметричными вставками на плечах и груди, а на ней – почти такое же трико, но вместо брюк – короткая воздушная юбка красного цвета. Стилист с помощью геля создал Стефано эффект взъерошенных мокрых волос, а волосы Джельсомины уложил в романтичный золотистый венок. Он, высокий и мощный, на две головы был выше нее, миниатюрной и тоненькой…
Пластично взмахнув руками, они одновременно оттолкнулись и плавно заскользили по льду. Удивительно, как при такой разнице в росте они умудрялись делать синхронные шаги? Но этот трюк волшебным образом удавался им безупречно. Коньки четко и слаженно отстукивали по льду самые разные шаги. И вдруг оба двумя свечками взмыли вверх. Джельсомина и Стефано буквально зависли в воздухе на несколько секунд, крутясь вокруг своей оси. Зрители от неожиданности ахнули. Потом протяжно выдохнули, уже от восхищения – оба одновременно приземлились на одну ногу и выполнили параллельный выезд. Идеально.
Ропот одобрения и восторга прокатился по залу.
Джельсомина и Стефано выдохнули, потом задышали глубоко и размеренно. Нужно было немного отдохнуть перед следующим элементом: выбросом. Конечно, до него еще нужно сделать вращения, но это мелочи по сравнению с выбросом.
Обхватив горячими ладонями тоненький стан Джельсомины, Стефано легко поднял ее, и она высоко взлетела в воздух. Юбка взметнулась прозрачными складками, мягким облаком закружилась вокруг ее талии. Джельсомина, прижав к груди ладони, выполнила два с половиной оборота, затем, грациозно раскинув руки в стороны, приземлилась на одну ногу и, с сияющей улыбкой поехала спиной вперед, трепетно глядя Стефано в глаза. Она больше всего боялась за этот элемент, а он получился у нее чище, чем аксель. Она глубоко дышала, воодушевленная своим исполнением, благодарная Стефано за идеальное «сопровождение».
Раскрыв руки, переплетясь пальцами, они ехали в позе ласточки. Затем ласкающим движением он провел ладонями по ее обнаженным рукам до самых плеч. Ее отчего-то пронзила приятная щекочущая дрожь. Волчком прокрутившись в его руках, она повернулась к нему лицом. Взгляды их скрестились: пылающие, страстные. Оба вмиг забыли обо всем, взаимно утонув в синих омутах, которые снова приобрели почти одинаковый свет. Но музыка, прослушанная сотни раз, побуждала их совершать сотни раз отрепетированные движения. Шаги, вращения получались сами собой, чисто автоматически.
Джельсомина гибко изогнулась, будто стебелек, а Стефано, склонившись над ней, поддерживая ее под спину одной рукой, провел второй ладонью по ее бедру. На репетициях он этого не делал, хотя Кармен всегда просила добавить чувственности и страсти. Это его прикосновение стало неожиданным для Джельсомины, оно вызвало в ней целый вихрь ощущений, но со следующим аккордом ей следовало вырваться из его объятий, изобразив возмущение. Она и сама не поняла, как ей удалось отказаться от этого сладостного наслаждения, но она упорхнула и помчалась по площадке. Он несколько секунд ошеломленно смотрел ей вслед. Так было задумано сценарием, но им овладело самое натуральное ошеломление: от ощущений, которые подарило ему прикосновение, и от ее взгляда, что он успел поймать до того, как она улетела.
Он нагнал ее сзади, сомкнул на животе руки, и они снова понеслись вперед, синхронно, будто одно целое, дыша в одном ритме. Конус яркого света неотступно следовал за ними, вычерчивая на льду яркий круг. Все остальное пространство было погружено в темноту. Стефано и Джельсомина не видели зрителей, они только ощущали дыхание трибун.
Чуть притормозив, он отпустил ее вперед – и последовала новая серия прыжков, почти идеальных, лишь у Джельсомины вышла незначительная помарка. Она слишком разволновалась, впервые увидев страсть в его взгляде… «Соберись!» – приказала она себе и, развернувшись к Стефано лицом, лучезарно улыбнулась.
Он протянул руку, Джельсомина вложила в нее свою маленькую ладошку. Она была влажной и неожиданно теплой. Их глаза снова встретились, на миг остановив биение сердец обоих. Взгляды выдали все чувства, что оба так долго прятали в себе.
Стефано тоже приказал себе собраться и начал медленно сгибать опорную ногу, присаживаясь. Джельсомина вытянулась в струнку, заведя одну ногу за другую – и вот уже зрители с восхищением смотрели на грациозный и изящный тодес. Голова Джельсомины была в сантиметре ото льда, а Стефано не позволял этому расстоянию сократиться, в приседе крутясь на согнутых ногах.
А потом поддержка… Стадион, затаив дыхание, ждал ее. Никто не шевелился, не разговаривал, завороженно следя за скользящей по катку парой. Если бы не звучавшая музыка, тишина была бы оглушительной. В воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, неосторожное дуновение – и все вокруг заискрится.
Стефано не боялся. Он ни о чем не думал, охваченный вихрем чувств, вырвавшихся наружу. Стремительно подхватив свою партнершу, будто она была пушинкой, он легко поднял ее над головой. Потом поменял руку, немного повернув Джельсомину, чтобы она смогла изогнуться и схватить левой рукой лезвие правого конька. Она лежала на его ладони, маленькая, гибкая, изящная. На его вытянутой вверх руке рельефно прочертилась каждая до предела напряженная вена.
Никто на трибунах не смел вздохнуть.
Стефано чуть согнул руку, Джельсомина выпрямилась. Он слегка подкинул ее на одной руке, она обернулась вокруг своей оси и соскользнула прямо ему в объятия. Он крепко обхватил ее за талию, присел, выставив назад левую ногу, и положил свою партнершу себе на правое согнутое колено. Она изогнулась мостиком, а он склонился над ее тяжело вздымающейся грудью, обжег ее своим дыханием, почти касаясь губами пылающей кожи. Они застыли, будто прекрасная статуя, олицетворяющая экстаз любви.
Музыка затихла. Над стадионом повисла звенящая тишина.
Почувствовав боль в позвоночнике, Джельсомина начала медленно подниматься. Стефано не шелохнулся, лишь голову приподнял. Оглушенные, охваченные эйфорией они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Их губы оказались непреодолимо близко. Сопротивление было бесполезно. Не устояв, они подались вперед, и губы их соприкоснулись. На мгновение лишь. Миг страстного, щемяще нежного наслаждения остановил жаркое дыхание, воспламенил кровь. Они вспыхнули, объятые ярким огнем посреди ледяного царства, и с последним аккордом растворились друг в друге.
© Красной нитью по льду, Кэтти Спини
