«В своей группе ученых она была суперзвездой»
Софико Шеварднадзе:
— Связь между летучими мышами и происхождением COVID-19 обнаружила группа вирусологов во главе с Ши Чжэнли. Без нее мы бы знали гораздо меньше о происхождении этого коронавируса, но при этом когда ты читаешь, как они буквально залезали этим мышам, извините, в задницу, чтобы взять мазок — это действительно было так необходимо?
Михаил Фаворов (эпидемиолог, доктор медицинских наук):
— Так живет наша цивилизация: если есть что-то новое, обязательно найдется 20 человек на весь мир, которые это новое хотят знать больше, чем-кто либо другой. И они обязательно залезут даже в задницу к летучим мышам для того, чтобы найти это новое, в данном случае новый подвид вируса. Если вы их остановите, человечество просто постепенно протухнет и исчезнет — потому что именно они и двигают человечество.
Сергей Альховский, доктор медицинских наук, заведующий лабораторией биотехнологии Института вирусологии им. Д. И. Ивановского:
— Дело в том, что с природными резервуарами вирусов мы все контактируем постоянно и ежегодно. Вот вы приезжаете весной к себе на дачу, открываете окна-двери, начинаете мести пол — и вместе с пылью вы выметаете экскременты грызунов, которые там у вас что-то искали. Эту пыль вы вдыхаете в себя и получаете дозу всех тех вирусов, которые они в себе носят.
Так же и с вирусами птичьего гриппа. Ведь когда перелетные птицы летят, они делают остановку в каком-нибудь прудике, в котором плавают домашние утки, они там вместе проводят какое-то время. Дальше дикие птицы улетели, а ваши домашние утки вообще-то приобрели от этих перелетных птиц все вирусы, которые они им принесли.
Вы соприкасаетесь с природными резервуарами вирусов всегда и постоянно, исследования ученых здесь совершенно ни при чем. Мы, наоборот, хотим понять, как это всё происходит.
Софико Шеварднадзе:
— Каков вообще был статус Ши в мире вирусологии до нынешней пандемии? Лично вы до 2020 года знали что-то про ее работу?
Михаил Фаворов:
— Да, эта леди — лидер этой науки, этих людей было очень мало, может, всего 10 человек во всем мире. Им давали деньги различные учреждения, чтобы они смотрели, не повторится ли SARS-1.
Я знаю, что у нее была кличка «Леди Летучая мышь». Видимо, в своей крохотной группе из 10-20 ученых, которые знают об этой теме, она была суперзвездой.
Софико Шеварднадзе:
— Что это вообще за институция — Уханьский институт вирусологии, вы знали о нем до начала пандемии?
Сергей Нетёсов, доктор биологических наук, 17 лет работал заместителем директора по научной работе центра вирусологии «Вектор»:
— Я о нем знал, более того, оттуда ученые приезжали в Россию — в Новосибирск, на Дальний Восток, в Москву. Институт, конечно, недавно создан, но уже довольно-таки известный в мире, с сильными научными работами.
Михаил Фаворов:
— Я был в этом институте дважды по вопросу профилактики передачи инфекции при переливании крови. Он мало чем отличался от Ивановского института вирусологии, тоже такое полузакрытое учреждение.
Софико Шеварднадзе:
— Вы и на уханьском рынке были?
Михаил Фаворов:
— Да, в выходной я пошел смотреть на рынок, мне было интересно посмотреть.
Софико Шеварднадзе:
— А как у вирусолога у вас там сердце не разрывалось, потому что столько возможностей для перескока вируса между видами?
Михаил Фаворов:
— Я всегда смотрю, где люди живут, чем они дышат, что они едят, это для меня очень важно — я специалист по общественному здравоохранению. На севере Туркменистана ничуть не менее интересные рынки, я вам много чего интересного покажу. А как вы думали?
Софико Шеварднадзе:
— Сколько институтов такого масштаба, как уханьский, существует вообще в мире?
Сергей Нетёсов:
— Наверное, это число близко к сотне. Это лаборатории самого высокого уровня безопасности, в России таких 3-4, включая «Вектор».
Михаил Фаворов:
— В каждой стране их обычно 2 или 3. От 50 до 100 таких институтов в мире.
Читайте также: Что не так с летучими мышами?