Бамни докладывают, что дасью ограбили кладовые Поурава. Махарадж в ярости и клянется, что не помилует грабителей. Дарий подбрасывает шпильку: мол, интересно, откуда они вообще узнали, где склады? В этот миг в царские покои врывается Пуру с бесчувственным братом на руках. Махарадж и Анасуйя в шоке.
Дарий мысленно злорадствует и тихо приказывает Фарузу сплавить Хасти из Поурава. Надо же, а я думала, что закопать прикажет... Хасти бегает по дворцовым коридорам, где его внезапно вылавливает Притха. Как она там оказалась -- непонятно. Сообразив, что что-то случилось, она как гиря повисает на шее Хасти, и ему с большим трудом удается утащить мать из дворца.
Лекарь хлопочет над раненым принцем, уложенным на постель махараджа. Вроде по спойлерам -- помереть сейчас Канишка не должен, так что зрителя, видимо, ждет еще одно чудо живучести. Судя по расположению раны, у парня правая почка должна быть пополам развалена... Бамни вопрошает в пространство, кто напал на его сына. Пуру, вспомнив приемного брата, срывается искать Хасти. Прибежавшая Кадика рыдает над сыном.
Хасти с матерью добирается до лодки, которая должна отвезти его на персидский корабль. Притха ничего не понимает: что случилось, почему они должны бежать в Персию, даже без вещей, которые она оставила у ворот, и почему сын говорит, что хочет навечно забыть Поурав. Наконец она напоминает сыну об отце: как не взять ничего, напоминающего о нем? Хасти срывается куда-то, видимо, забрать ее багаж. Надо думать, это и не даст им отплыть, так как по причалу уже носится Пуру.
В царских покоях вовсю трудятся лекари. Кровотечение Канишке остановили раскаленным железом. Судя по тому, что он даже не застонал, парень в глубочайшем обмороке. На очередной риторический вопрос мужа, кто мог такое сделать, Анасуйя подозрительно косится на Дария, а потом называет имя Хасти, озвучивая свои подозрения. Бамни, переварив информацию, приказывает отловить Хасти любой ценой, даже если придется спустить на него всю армию Поурава. Дарий на ухо Моисею приказывает ни при каких условиях не отдавать Хасти поуравам живым...
Хасти, возвращаясь с котомкой матери, закономерно натыкается на Пуру, стоящего со зловещим видом (временами парень весь в дядю, у Бамни так даже в гневе не получается). Пуру упрекает брата, что тот оскорбил душу их отца. Парни сцепляются. В конце концов Пуру отправляет Хасти в нокдаун и клянется доставить его на суд махараджа для наказания.
В этот миг прибегает Притха, вопрошая, что такого сделал ее сын. Пуру не настроен скрывать: покушение на сына махараджа, мама. Притха льет слезы и бьет на жалость присутствующих стенаниями о тяжелом детстве Хасти, который, будучи сыном генерала, вырос среди дасью. То, что Пуру, будучи принцем, тоже вырос среди дасью, видимо, норм. Пуру, видя умоляющую приемную мать, стоит в нерешительности. Притха добивает: выхватывает из корзины глазеющего торговца нож и грозит покончить с собой.
Моисей, засевший на галерее с лучниками, не дает приказа стрелять, поняв, что Хасти не попадет на суд махараджа: Пуру отнимает у Притхи нож и клянется, что не позволит убить ее сына. Но тут появляется отряд стражи, посланный царем. Теперь Хасти не избежать как минимум ареста, отпустить его не получится.
Лекарь обнадеживает царя, что жить Канишка будет. Вошедший солдат докладывает, что дасью Хасти пытался бежать, но принц Пурушоттама поймал его. Бамни бросается в сабху и еще в коридоре сталкивается с Пуру и солдатами, приведшими Хасти. Пуру приходится хватать отца за руки, чтобы махарадж в бешенстве не прибил арестованного на месте. Дарий тихо негодует на Моисея, не исполнившего приказ. Визирь, которого посетила некая блестящая идея, заверяет царя, что все будет как надо. Бамни приказывает увести преступника и повесить на площади, что, учитывая нравы древнего Востока, весьма милосердно -- могли бы и на кол, и в кипящий котел.
Пуру, понявший, что от него тут уже ничего не зависит, и Хасти сейчас позорно прикончат, кидается меж драконом и яростью его, заявляя, что виновен он! Да, он сам порезал братца, а Хасти ни при чем. Все присутствующие в столбняке: и махарадж, и Анасуйя, и Хасти, и даже у Дария улыбка какая-то психоделическая...
Вмешивается Анасуйя и выкладывает мужу весь компромат: как Хасти шпионил за Канишкой и воевал с ней, он напал на махарани! "Это был мой приказ!" -- заявляет Пуру, продолжая настаивать, что именно он пытался порешить младшего принца. Хасти шпионил по его распоряжению, а царице вредить не хотел, это было лишь для отвода глаз! Хасти ни в чем не виноват, это все я!
Анасуйя протестует, но Пуру стоит на своем. Бамни, проявив похвальное здравомыслие, вопрошает старшего сына о мотивах. В этот миг слуга зовет махараджа к лекарю, занимавшемуся Канишкой. Лекарь сообщает, что принц скоро придет в себя. Так и есть: Канишка просыпается, хотя и заметно, что ему очень хреново. В умении совать нож в спину старший из братьев Пуру явно превосходит младшего.
Бамни, вопреки мнению лекаря, не советующего волновать раненого расспросами, все же спрашивает о нападавшем. Канишка в ответ даже не врет: мысли у него путаются, но Пуру за своей спиной он помнит четко. Бамни растерян. Анасуйя кричит о заговоре. Или же Канишка ошибся? Тут начинает возмущаться Кадика, заявляя, что лишь материнская любовь заставляет Анасуйю оправдывать принца Пурушоттаму. А Бамни наказал за предательство своего брата Шивдатта -- так пусть и сына теперь не милует!
Бамни все еще не понимает, с какой стати Пуру это делать. Сам Пуру мотива тоже не придумал, но тут "на помощь" ему с готовностью приходит Дарий. Причина проста -- политика. Все же помнят, как принц Порус был резко против женитьбы младшего брата на дочери Персии? Вот и решил во что бы то ни стало не допустить этой свадьбы. А уж каким манером: сами понимаете, можно изъять принца из деревни дасью, но поди изыми деревню дасью из принца! Воспитание, что ж вы хотите! И вообще у Дария ощущение, что этого с позволения сказать "принца" и Поурав интересует лишь как очередная цель для грабежа. Кто там недавно склады-то пограбил? А персидские корабли? Хорошо хоть стража начеку была, не допустили убытков! А вы, махарадж, учтите: увидит возможность ограбить -- кого угодно прирежет! Не только Канишку. Меня, например. Или вас.
Анасуйя не выдерживает и требует, чтобы Дарий замолчал и не разливал яд. Но опровергнуть его слова ей нечем. Она умоляет Пуру сказать правду. Пуру продолжает стоять на своем, хотя видит, как жаждут родители услышать, что он солгал. Как по мне -- придурок Хасти того не стоит. Бамни спрашивает, грабил ли Пуру склады и нападал ли на персидские корабли? Пуру признает и это обвинение. Бамни, второй раз за неделю получивший предательство в собственной семье, взрывается: изменника -- в темницу, ни воды, ни пищи не давать, каждые три часа -- по пятьдесят плетей, завтра утром -- казнить на центральной площади. Пуру уводят. Анасуйя в слезах смотрит на разгневанного мужа. Хасти, паскуда, молчит...
Македония. Александр объявляет Клита и Гефестиона своими генералами. Не поняла -- это все?! А где остальные? Где Птолемей? Где Неарх? Где Эвмен Кардиец? Где мой любимый Селевк?! Где вся замечательная команда Александра, в которой каждый был достоин своего сериала?!
В момент всеобщего ликования жрица видит, как облако скрывает солнце, и явно обеспокоена этим. Солдаты притаскивают Арридея и бросают к подножию трона. Александр щадит помешанного брата и угрожает своим гневом любому, кто посмеет его тронуть. Я сказал -- "любому", матушка!
Вбежавший вестник докладывает о восстании Афин и Фив. Александр приказывает готовить войска к походу.
Продолжение следует...