В минувшее воскресенье исполнилось бы 70 королеве политических фриков БАБЕ ЛЕРЕ. После её смерти в 2014 году издательство «Рипол-классик» заказало мне книгу о «Деле Новодворский», в котором я сперва был свидетелем, затем обвиняемым и на излёте вновь свидетелем. В финальной главе издания собрал отзывы: о том как реагировала блогосфера на уход Новодворской в лучший из миров, ну и наконец пресловутая «авторская позиция».
В день ее смерти у меня в facebook’е лента была наполнена эмоциями, которые я не стал бы называть причитаниями или соболезнованиями. Но процитировать считаю нужным. Не прокомментировать не смог.
Михаил Дегтярь, телерепортер:
Над Валерией Ильиничной Новодворской посмеивались. Мол, толстая, старая дева, несет чушь... Те, кто над вот так смеялись, мизинца ее не стоят. Ублюдки, они даже не понимали, что значит пройти ужасы советских психиатрических больниц, ужасы советских тюрем, ужасы сухих голодовок... И при этом не измениться. Пока она жила - были критерии. Теперь их нет. Я , например, не знаю другого такого человека в России.
Аркадий Кайданов, писатель и поэт:
Ее голос мог не нравиться, мог раздражать и вызывать несогласие, но она никогда не пела с чужого… Удивительная вещь. Жил человек, никогда ничем не рулил, ни на каких денежных потоках не сидел, ни на чью жизнь вроде бы не влиял. В последнее время вообще пробавлялся каким-то жалким хоум-видео с Боровым. И властительницей дум ширнармасс этот человек вовсе не был, если уж честно, никогда. Для дум ширнармасс человек был эдаким развлечением, пикантной добавкой к окружающей действительности, в которой все прагматично, просчитано и нудно.
А тут нате вам: "Вы все дураки и не лечитесь! Одна я умная в белом пальто стою красивая"!
А мы и на самом деле дураки, ибо тут же прикидывали, что и пОльта у нас поэлегантнее, и до красоты нашей неземной этому смешному человеку - как до Луны. Только вдруг этот нелепый странный человек ушел из жизни.
Ушел тоже нелепо и странно.
Евгений Фридлянд, продюсер:
Все пишут о Новодворской... Мы могли подсмеиваться над ней, но было бы лицемерием не признать её заслуг перед страной, перед демократическим выбором! Она прекрасно знала историю и бескомпромисно клеймила позором мерзавцев! Я был с ней лично не знаком, но переписывался на каком-то сайте партии! Она молодец! Честная, открытая, боец - такой и останется в нашей памяти!
Юрий Феклистов, «7 дней»:
Ещё одна утрата близкого мне человека. Я в 1989 году был задержан ОМОНом на Маяковке перед началом митинга Демсоюза. Валерия Ильинична при встрече извинилась перед мной. я был поражён. "Называйте меня на ты-Лерой" - просила она. С её подачи я был первым журналистом, сделавшим репортаж из Лефортовской тюрьмы, где она последний раз сидела перед путчем 1991 года... Потом подарила мне автобиографическую книгу. Из неё я узнал, что первый раз её привезли в Лефортово 7 ноября 1967 года (ей было 19 лет) после того ,как она с балкона Кремлёвского Дворца Съездов разбросала листовки "Долой КПСС!" на торжественном собрании к 50-летию ВОСР. Потом были психушки, где ей кололи серу в спинной мозг, втыкали иголки под ногти и пр. Но они не смогли её сломать. Настоящая революционерка, убеждённая, умная, ранимая женщина... Простите нас, Валерия Ильинична... И спасибо за то, что вы были с нами. Мы будем вас помнить пока мы живы...
Айдер Муждабаев, в тот момент – заместитель главреда «МК»:
Смерть Валерии Ильиничны Новодворской, русского гражданина и мыслителя, — это большая потеря для России, хотя дураки могут этого не понимать, да и черт с ними. А для меня это личное горе. В юности я много слышал о ней, а лет в 18 случайно купил ее автобиографическую книжку "По ту сторону отчаяния" — и влюбился в ту 17-летнюю девочку, разбросавшую в самый разгар советской власти листовки с антисоветскими стихами с балкона кинотеатра "Октябрь". Лера не бежала, сдалась милиции и спокойно пошла за это в тюрьму. Валерия Ильинична никогда ни от кого не бежала, всегда говорила правду и спокойно шла в тюрьму.
Лет в 20, будучи еще зеленым репортером в Тамбове, я набрался наглости, нашел телефон, позвонил и напросился на интервью для своей газетки, которое ей (Новодворской, да, в принципе, и газетке) абсолютно было не нужно. Но было очень нужно мне. Офис (было ли тогда такое слово?) "Демократического союза" располагался в доме на Пушкинской площади. Валерия Ильинична назначила мне встречу у памятника. Я пришел с букетом роз, которые отбирал так тщательно, как ни до, ни после никому и никогда. "Так это вы, мой тамбовский волк?" — сказала Валерия Ильинична. Так мы познакомились, и я был на седьмом небе, хотя вида старался не подавать. Интервью получилось, по-моему, так себе, но это не имело значения.
Второй — и последний — раз я увидел ее двадцать лет спустя на вечеринке "Эха". Она уже не ходила. Поцеловал руку. Про то интервью и про меня она, конечно, не помнила.
Я не забуду Вас, Валерия Ильинична, никогда. Я Вас очень люблю.
Михаил Ходорковский, экс-олигарх:
У нас горе. Ушла Валерия Ильинична Новодворская. Самый прямой и искренний человек из всех, кого я знал. Она громко говорила то, о чем мы шептали. Она не мирилась с тем, с чем мы смирились.
Мы стали называть ее странной. На самом деле странные мы, наше общество, покорно идущее к пропасти. Сил мало драться? Так хоть не идите своими ногами, кричите, пусть тащат! Может, кто-то тогда успеет спастись. Она сжигала себя, спасая нас. А я даже не увиделся с ней после тюрьмы. И теперь уже никогда. Горько. Вечная ей память.
Татьяна Толстая, писатель:
Я любила Валерию Ильиничну, но странною любовью. Эта любовь сводилась к дикой жалости, несоизмеримой с ее высказываниями (иногда ужасными, или идиотскими, или детски-наивными, или будто бы злобными). Никакой злобы не было в Валерии Ильиничне. То, что сейчас многим, я знаю, кажется злобой, было слепотой особого рода.
Царство ее было не от мира сего. Это надо понимать. Она была настоящей, беспримесной юродивой. Она своей жизнью, своими упорными страданиями и гибелью "за веру" заслужила право нести ту пургу, которую часто несла. Бывает, читаешь жития святых, и книга выпадает из рук: вот идиоты!..
Так же точно и с Валерией Ильиничной. Вот точно так же. Любите ее, пожалуйста. Просите ее молиться за нас. Таких умных, праведных.
Блаженны вот такие как она. Ибо их есть Царствие Небесное.
Аминь.
Дмитрий Ольшанский, публицист:
Изрядно-порядочная публика пишет некрологи Валерии Ильиничне Новодворской. Пишет искренне, "с душой". Должно быть, это и правильно: покойница была чужда всякой корысти и карьеры, исповедовала свою веру в то, что России и русских быть не должно, упорно и страстно, как истинная подвижница, и даже юродивая. Но за это ли ее поминают добрым словом?
Представим, что кто-то другой пронес бы через всю свою жизнь - и с тем же честным упорством - ненависть к евреям, американцам, европейцам, гомосексуалистам и тэ пэ. Поминали бы его те же люди, и с тем чувством?
Ох, вряд ли.
А значит, Валерия Ильинична "навсегда останется в наших сердцах" не потому, что она была человек чистый, как слеза Басаева и Бандеры, а из-за того, что именно и кого именно она так ярко и последовательно ненавидела.
Ну ничего, утешимся тем, что ей было кому передать свое знамя. Целый телеканал "Дождь" учеников. Клятву-то над могилой будете приносить, юные пионеры?
Андрей Добров, ведущий авторской программы на Ren-TV:
За последний год в России умерли тысячи простых неизвестных людей. Они любили свою страну, рожали и растили детей. Строили дома и писали книги. Сеяли хлеб и рисовали картины. Сражались на войнах, двигали науку, спасали людей, копали картошку, водили трамваи. И было понятно, для чего они жили.
Поэтому я не буду писать про Новодворскую. Никак. Я лучше вспомню тех моих знакомых и друзей, которые умерли в расцвете лет, востребованные, любимые детьми, родными и друзьями. Тянувшие лямку без слова упрека. Без ненависти.
Без ненависти, понимаете?
*****
Меня многие упрекали за то, что я ее публиковал.
Упрекали и за то, что публиковать прекратил (во время чеченской вакханалии).
Я никогда не разделял взглядов покойной. Никогда не был ЗА. Но и не был ПРОТИВ, поскольку всегда полагал, что ее экстремизм носит характер демонстрационный.
На самом деле я всегда относился к ней нейтрально.
Она мне не казалась жалким клоуном, как некоторым из моих знакомых.
Однако и политиком всерьез я не мог ее считать.
Факт, впрочем, что ее многие использовали. В том числе и спецслужбы (например, для компрометации протестного движения – все-таки то, ЧТО она говорила и КАК она выглядела было зачастую перебором по всем нормативам). Ее использовали и после смерти. Уже 19 июля, на следующий день после кончины прибалтийские & украинские СМИ (плюс наши блогеры) дружно принялись тиражировать твит Аллы Пугачевой: «Если на похороны Новодворской придет миллион человек, то Путину хана». На самом деле Twitter у Примадонны – фейковый и думаю, что многие из тиражировавших знали, что распространяют фальшивку.
Пришли провожать немногие. Не миллион. Тысяча, может две. Ну, по некоторым данным – три. То есть даже «партия Фейсбука» предпочла устроить диванные похороны, а на кремацию в Николо-Архангельской крематорий прийти поленились.
Валерия Ильинична была пронзительно искренним политфриком. Ярким, самобытным, не оч умным фриком. Не фрикующим политиком как Ляшко и/или Жириновский, не имитирующей фриковатость экстравертом как Сергей Зверев или Никита Джигурда, а рафинированным, несчастным фриком, ее забыли уже при жизни, вспомнили после нелепой, как и ее существование, смерти.