Сошлись раз зайцы и стали плакаться на свою жизнь. «И от людей, и от собак, и от орлов, и от прочих зверей погибаем. Уж лучше раз умереть, чем в страхе жить и мучиться. Давайте утопимся!»
И поскакали зайцы на озеро топиться. Лягушки услыхали зайцев и забултыхали в воду. Один заяц и говорит: «Стойте, ребята! Подождём топиться; вот лягушачье житье, видно, ещё хуже нашего: они и нас боятся».
Мораль. Или видение от некого, неизвестного.
Заяц, прибегнувший к «акту топления» – смотрел на мир сквозь призму иллюзорной действительности. Не истинную, но проецирующую достаточно субстанциональной, воздействующей на восприятие его нынешнего несведущего бытия.
Т.е. некомпетентно.
Ибо, отличием от человека – он существо низшее, посему и занимал соответственное место в иерархии, сопутствующей дальнейшему беспросветному, безмятежному скитанию в неведении впредь до конца истончения цикла существования. Цикл истончается, но не прерывается, а метаморфизируясь, переходит в иную, более экспансивную, совершенную форму. Но факт его «не воззрения», или причастности к классу «простейших», в сравнении человеком, но не царством, – остаётся неоспоримым.
Ибо он заяц, и участь его скакать, да съеденным не стать. Ввиду не осмысленного равнодушия[1] к возможному вопросу прозрения, в т.ч. и «правильного» мировоззрения, не одурманенного эгоцентричным, лишь думающим о себе, – он не увидел в проблеме нынешней своё вероятное несовершенство.
Вследствие неумения должным образом (мудро) отнестись к первопричине появления любого отягчающего обстоятельства, в том числе и мысли, воспрянувшей в его исполнительном центре, именуемым мозгом, спровоцировавшей вспышку неконтролируемой «агрессии» к следствию.
Причина которого повествовательным образом не раскрывается, но подразумевает очевидное предшествующее «не радужное», сподвигнувшее к нынешнему следственному, удручающему.
«Ибо мудрость – не ум, а прежде умение контролировать ум.»
[1] Осмысленное – «страшней».
Продолжение следует...