Туман сгущается, от каждого уголка позиций смердит смертью. Страх неизбежной смерти уже давно стал обыденностью. Где то рядом слышен дрожащий голос; он просит Бога не дрогнуть перед видом старухи с косой, с лезвия которой стекали капли пота, слёз и крови. Это последние слова воина. Последний выплеск души в теле солдата.
Звон каски, и человек, тело которого секунду назад было жизнеспособно, падает на землю, словно тяжелый мешок костей и плоти. Боец упал с таким грохотом, будто вся тяжесть войны обрушилась на него со всей своей злостью и горечью лишений.
Я солдат- пушечное мясо, инструмент властей, который отнимает жизни людей, которые так же верны своей родине, но уже давно забыты государством. Возможно, во время мира, он был бы моим гостем, и мы бы сидели за одним столом и разделяли теплоту очага моего дома.
Командир призывает к бою. Шансы на «благополучный» исход равны тому, что две враждующие стороны вдруг поймут, что всё это бессмысленно.
Мой друг погиб в первые секунды боя. Даже сейчас он спас меня, как это было раньше в детстве. Безумие берет верх, и через считанные секунды мой гнев обрушился на вражеские окопы. Патрон за патроном, шаг за шагом… Меня не останавливала ни одна, пронизывающая моё тело, пуля. Ярость владела моим оружием, а сам дьявол одарил мои глаза «орлиным зрением». С каждым метром приближения к позициям наши ряды редели со скоростью карающей пули.
В глазах противника пылал страх, и мы поглощали его пламя раз за разом. В нас не было жалости, только гнев, в руках которого мы были клинками спартанских воинов.
Бой пройден, но наши глаза помнят его, наши руки по-локоть в грязи вперемешку с кровью, отнятых нами жизней. А наши души уже давно мертвы, как и моё тело. Легкие питаются дымом предсмертной сигареты. Если ад есть, то я его уже увидел…