Борис Камов — писатель, журналист, дипломированный народный целитель. В этой книге автор знакомит читателя со своим методом безлекарственной помощи онкологическим больным. Данный метод пять с половиной лет применялся в Консультативной поликлинике Морозовской детской городской клинической больницы г. Москвы, где пациентами были по преимуществу дети с острым лейкозом и другими заболеваниями крови. Затем та же методика проверялась и применялась в НИИ детской онкологии и гематологии Российского онкологического научного центра им. Н.Н.Блохина РАМН. Главный вывод, сделанный специалистами в результате многолетней проверки, — метод Б.Н.Камова несомненно помогает и не имеет противопоказаний, может применяться к детям и взрослым. Ниже предлагаются фрагменты из книги.
Реальность чуда. Записки целителя / Камов Борис
Прием начинался с опроса родителей. Беседуя с мамой ребенка, мы спрашивали: как протекала беременность; благополучны ли были роды; удавалось ли вскормить ребенка собственным молоком; пил ли ребенок с рождения воду; как работал с рождения его кишечник. Мы выясняли: что любил и любит сын или дочка теперь: молочное, мясное, овощное, вареное или жареное, жирное или постное.
Здесь начали проступать некоторые стойкие закономерности, о которых разговор впереди.
Мы выясняли, какие недомогания предшествовали возникновению лейкоза. Мамы и папы называли: грипп, воспаление легких, аллергию, аппендицит, падение с велосипеда или с дерева.
Часто фигурировал и такой фактор, как испуг: набросилась чужая собака, рядом резко затормозил автомобиль, возле школы налетел хулиган.
Получалось: психологический фактор, стресс мог способствовать возникновению злокачественного заболевания крови. Вывод содержал в себе и долю оптимизма. Получалось: если дети ведут размеренную жизнь; если родители приучили своих чад не поддаваться в экстремальной ситуации панике и страху, — это может оградить ребенка от опасной болезни. Так возник первый обнадеживающий вывод.
Версия стала получать подтверждение. В наших записях замелькала фраза: «семейный конфликт». Причины были такие: склонность отца к спиртному (редко); разногласия между родителями ребенка и дедушкой с бабушкой. Но самым разрушительным для здоровья ребенка становился уход из семьи отца или матери с процедурой развода: дележкой детей, мебели, разменом квартиры, продажей дачи. Для мальчика или девочки это было крушением мира, в котором они существовали с рождения.
И сейчас перед моими глазами стоит пятилетний Юрась В. Он заболел острым лейкозом, когда из семьи ушел отец. Мальчик, находясь в квартире, чувствовал приближение отца, если тот шел мимо дома. У Юрася были все основания стать здоровым. Так полагали врачи Морозовки, где он лежал. Так считала и Н. А. Финогенова, которой я его показывал. Но тоска по отцу разрушала организм ребенка. Последние слова Юрася были: «Я без папы не могу».
.......
«Инкурабельный» означает «не подлежащий лечению». Когда опробованные средства не приносят улучшений, больного объявляют неизлечимым. Ему перестают давать лекарства. Он может рассчитывать только на обезболивающие препараты.
Часто ли ошибаются врачи-онкологи в своих прогнозах?
- Ошибаются редко, если речь идет о больных, у которых частично или полностью сохранилась опухоль.
- Ошибаются довольно часто, когда предрекают: хотя опухоль удалена, срок жизни у больного невелик.
Врачи имеют в виду два вероятных поворота событий: появление новых метастазов и ухудшение состояния больного в результате отдаленной реакции на хроническое лекарственное отравление.
Как правило, медики упускают из вида две другие возможности: пробуждение скрытых сил самого организма, когда главный источник опасности, опухоль, устранена и дополнительное лечение по безлекарственной схеме, по рецептам народной медицины, к которым все увереннее и грамотнее прибегают больные и их родственники.
Я часто встречаюсь с людьми, которые в качестве вспомогательного, послебольничного лечения избирают метод В.Тищенко. Мне близка его концепция, что рак возникает «на почве кислородного голодания». Система Тищенко не проста, но в ней просматривается ясная логика. В.Тищенко — потомственный целитель. Своим методом оздоровления он пробуждает внутренние ресурсы организма.
В Японии разработан метод Ни-Ши специально для онкобольных, от которых отказались врачи с евродипломами. Способ лечения прост: попеременно холодные и горячие ванны, много движений на свежем воздухе, растительная диета, отвары из лекарственных растений. Процент выздоровлений (правильней — воскрешений?!) очень велик. Однако для применения в Европе и России метод не вполне пригоден. Многие растения, необходимые для лечения, в том числе для ежедневного питания, у нас известны только ботаникам.
Между тем рефлексотерапевт, кандидат медицинских наук Юрий Александрович Захаров руководит Научно-исследовательским центром традиционной фитотерапии в Москве. Здесь излечивают 80% онкологических больных, от которых уже отказались онкологи-профессионалы. В Японию можно не ездить.
Мои наблюдения за последние десять лет показывают: при активном образе жизни и правильном очищении организма шансов избежать рецидивов и стать надежно здоровыми больше всего у пациентов со злокачественными заболеваниями крови.
Органы, причастные к кроветворению, обладают большей жизнеспособностью и мобильностью, чем другие. Органы кроветворения быстрее реагируют на помощь, которая к ним приходит: на избавление от биологической и лекарственной отравы; на активный и регулярный приток свежего кислорода и биоэнергии.
Я уже говорил: существует гипотеза, что каждый наш орган обладает собственным разумом, который обеспечивает точность и непрерывность всех действий почек, кишечника, поджелудочной и т. п. Разум костного мозга сравним только с мудростью сердца, а в чем-то даже превосходит его.
Прогноз, как сложится судьба больного после возвращения из клиники домой, в немалой степени зависит от личности и квалификации палатного врача. От установки, полученной пациентом «в дорогу». Если установка: «Будет трудно — а мы все равно победим!» — то врач мобилизует больного, всю его семью… и самого себя на вероятную победу.
Но если врач, заранее готовясь к поражению, напутствует: «Не знаю, что и сказать… Пока все очень плохо… А чего вы хотите при таком диагнозе?!. На что вы еще надеетесь в таком возрасте?!!» — рассчитывать на исцеление довольно трудно.
Свой «умеренный профессионализм» иные врачи стремятся компенсировать, прописывая больному сразу несколько сильнейших препаратов в надежде, что хоть один принесет результат. Я называю это «методом шрапнели» и «терапией беспомощности».
В разных клиниках Москвы мне довелось в последние годы вести, среди прочего, послеоперационных, не онкологических больных. Всем без исключения врачи прописывали («для профилактики») самые сильные антибиотики, какие только имелись на ту пору, и посылали родственников в строго определенные аптеки… Если родственники со мной советовались и я видел, что никаких нагноений и воспалительных процессов у больного нет, я отвечал: «Нужды в столь мощных препаратах я не вижу. Приберегите их (как и деньги) на крайний случай. А сейчас нам подойдут зверобой, мать-и-мачеха, подорожник и цветки черной бузины». Не было случая, когда после приема больным отвара из этих бактерицидных трав пришлось бы срочно бежать в аптеку за антибиотиком.
«Шрапнельный метод», подавляя защитные силы организма, резко снижает шансы пациента на устойчивое выздоровление, закладывая основу для многих дополнительных недомоганий, в том числе трех особо тяжких: отравления печени и почек, возникновения аллергии и появления грибков на поверхности внутренних органов — аспергилл.
Разрушения, которые производят аспергиллы, сравнимы с раковой опухолью. Хотя аспергиллы были известны давно, их «вторая бурная молодость» порождена бесконтрольным и безответственным применением антибиотиков. Сложился своеобразный тест: чем хуже в отделении идут дела, тем больше расход самых токсичных антибиотиков.
Как бывают «стафилококковые» родильные дома, так в Москве в последние годы появились «аспергилловые» отделения и целые больницы. По частоте случаев возникновения аспергиллеза в клиниках можно судить о щадящем и грамотном или бездумном и безответственном применении антибиотиков.
Когда онкологов спрашивают о вероятной судьбе пациентов, они охотнее всего дают пессимистический прогноз. И часто ошибаются…
Помню, в 1994 году в Онкоцентре лежала молодая женщина. Назову ее Надей. У нее была какая-то загадочная опухоль в кишечнике. Детально рассмотреть ее с помощью диагностической аппаратуры врачи не сумели. Ожидалось, что операция продлится долго. Хирурги отделения, где лежала Надя (меня с ними связывала дружба), попросили подготовить больную. Она была очень слаба.
Я сделал за несколько дней, что мог. Главное — научил полному йоговскому дыханию. Утром, в день операции, Надя отказалась от каталки и ушла из палаты в сопровождении медсестры, полная спокойствия и сил. А привезли ее под наркозом через час. И не в реанимацию — в ту же палату.
Из невнятных ответов расстроенных хирургов стало понятно: вскрыли. Ахнули. Полчаса консультировались. Ничего не стали делать. Зашили и привезли.
Я обещал Наде, что все закончится благополучно. Такого поворота не ожидал никто. Теперь я должен был дождаться ее пробуждения. Тем более что все врачи ушли.
Надя открыла глаза под вечер. Не стану рассказывать, сколь велико было ее потрясение, когда она увидела себя в палате, на своей постели.
Мы проговорили несколько часов. Два или три дня спустя Надя уехала. Она жила где-то в Брянской области.
Прошло больше года. Раздался междугородный звонок.
— Б. Н., вы меня, наверное, уже забыли? Это Надя. Я все время помнила про вас. Выполняла все ваши рекомендации. Каждый день повторяла вслух ваши слова: «Надюша, с тобой все будет хорошо». Хочу сообщить: чувствую себя вполне сносно. Уже полгода работаю.
Заключение о полной бесперспективности больного может оказаться основательным, если у больного оказалась разрушена, допустим, кроветворная система. Но приговор может оказаться поспешным, если произошла стабилизация основного процесса, однако пациент лишился иммунитета, ослаб, а это потянуло шлейф других недомоганий. Врачи в подобных случаях исходят из того, чем располагают они. Реально — палитра их возможностей весьма ограничена.
Но с точки зрения народной, в особенности, восточной медицины, больной сохраняет еще значительный запас жизненной энергии.
Сопроводительное лечение по моему методу содержало средства для существенной помощи второй группе больных и в гораздо меньшей степени для первой. Метод позволял принести весомое облегчение больному. Размеры и продолжительность облегчения зависели от сложности его состояния.
Открываю один из главных «производственных» секретов.
Рассказываю о нем впервые.
............
Эта книга доступна полностью в интернет-магазине электронных изданий «Электронный универс» по ссылке.
