Я уже писал про пенсионеров, живущих в моём подъезде в первой части статьи. Жалко их, заперших себя в добровольное заключение, по распоряжению нашей власти. Угасают люди прямо на глазах. Слава Богу, с соседкой, что попала с сердцем в реанимацию, всё обошлось и она уже дома.
А вот соседка по лестничной клетке мне позвонила на телефон 15 мая и смогла только сказать, что ей плохо. Хорошо, что квартира у неё была открыта. Толком объяснить, что с ней случилось, она не могла. Прибор показал, что давление зашкаливает, дал таблетки и вызвал скорую помощь. Благо медики приехали быстро, хотя и говорили, что выезжают они только к больным с признаками коронавируса. Соседка уже не могла говорить, налицо были признаки инсульта. Врачи забрали её и увезли в больницу.
Вечером я позвонил в больницу, мне объяснили, что о диагнозе можно говорить только завтра.
На следующий день я узнал, что у неё точно инсульт. Мне объяснили, что посещать, в связи с коронавирусом посещать нельзя, можно передать средства личной гигиены, вещи, воду и соки, оставив на приёмном пункте оборудованном на КПП больницы.
Ладно, все мы под Богом ходим. Но как теперь я должен относиться к нашему правительству? Я и раньше относился к правящим новой Россией отрицательно. Но теперь мне кажется, они перешли черту. Нигде нет информации, сколько умерло за это время пенсионеров от заточения в бетонных коробках? Но зато губернаторы показали свою исполнительность, продлив самоизоляцию, по примеру мера Москвы, до 31 мая. Но только президент сказал, что в стране необходимо ослабевать самоизоляцию, как тут же губернаторы развернулись на 180 градусов. Да и по телеящику «запели» совершенно другие песни. Соловьёв забыл про коронавирус, теперь у него на повестке «Бессмертный Полк». С начала правительство нашего государства «оптимизировало» медицину (в кавычках потому, что это не оптимизация, а развал медицины). Теперь, «героически» преодолевая трудности, начали её восстанавливать.
Теперь я с удовольствием буду ходить на выборы и голосовать против тех, кто стоит у власти сейчас. Буду знать, что мой голос не пропал. Может он и не сыграет решающую роль в голосовании, но зато я внукам смогу сказать, что я был против власти, заточивших стариков в бетонных коробках.