В моем советском детстве за домом, где я жила, был гигантский неухоженный пустырь. Осенью там наливалась большая холодная лужа, которая рябила под дождями, покрывалась редкой опадающей листвой и замерзала тоненькой каемочкой по краям, потом смелее, подтягиваясь белым все ближе к центру, и, в конце, окончательно затвердев, становилась нашим зимним катком. Когда заканчивалась зима, "каток" превращался в коричневато-зеленоватое морько и я начинала мечтать свою (так и не сбывшуюся) мечту. Поясню: Как только весеннее солнышко становилось ярким-жарким, а лужа становилась лужей, наши местные посоны переобувались из коньков в резиновые сапоги и шли "мерить" дно. Уж не знаю, что они там искали, залипая своими сапожищами в скользкое чавкающее нечто, рискуя оставить свои чоботы прямо там, завязнув по "самое не могу", или налить воды через резиновый край по "самое не хочу". Так вот, я смотрела на их исследования из окна и умирала от зависти. Не раз, во сне, видела я себя в высоченных болотны