Нетопыриха легко, словно не касаясь лапами дороги, мчалась вперёд, отбрасывая огромную жутковатую тень в свете полной луны. Лёгкий морозец только бодрил усталую путницу, не давая клевать носом в седле.
«Какая прекрасная ночь!» — подумала Рыска, хотя, до ночи ещё было на самом деле далеко: всего четыре-пять лучин миновало после заката, по сути, только начинался вечер. Однако, и ночь обещала быть длинной, как обычно и бывает здесь, на севере в середине зимы.
Проехав очередной перелесок по берегу замёрзшего озера, Рыска наконец таки увидела его — родовой замок Хаскилей, вотчину древнего саврянского рода, место, куда в тайне мечтала попасть столько лет. Замок возвышался над лесом тёмной громадой, и яркая полная луна бликами отражалась в стёклах башенных окон; острые высокие шпили пронзали небо; цепочкой светились огни факелов на крепостной стене. А вокруг была разбросана веска, большая, дворов, наверное, на тысячу, а то и больше, — почти что город.
Но тишина вокруг стояла потрясающая.
Путнице приходилось уже бывать в этих краях: за шесть лет на дорогах она трижды попадала сюда. Дважды она просто проезжала мимо, а как-то раз пришлось побывать и на замковом дворе: один из стражников, совсем молодой парень, упал со стены и разбился, а она поменяла ему дорогу и спасла от смерти, однако из-за этого припозднилась, к тому же, выложилась по полной, и потому заночевала в веске у стен замка.
Но сегодняшний приезд сюда был особенным: сегодня её пригласили, и пригласил не кто-нибудь, а сам господин Хаскиль, отец Алька, — тот самый, который не дал им когда-то пожениться, — да ладно уж, кто старое помянет, тому глаз долой… К тому же, всё изменилось до такой степени, что раньше о подобном и подумать было невозможно.
Осадив Ладу возле замковых ворот, Рыска постучалась в огромные створки.
— Кто там? — раздался из-за стены громовой окрик.
— Путница из Ринстана, госпожа Рысь, — представилась она, — к хозяину замка.
— Не назначено, — ответили ей.
— Господина позови! — повысила она голос.
— Делать мне больше нечего! — ответил стражник. — Езжай своей дорогой, мы никого не ждём.
— Хорошо, я уеду, — спокойно пообещала путница. — Сами со своим господином потом разбирайтесь. — однако, уезжать не торопилась: мало ли, кому тут назначено, а кому нет?
— Это ещё что такое? — тут же послышался голос постарше. — Тебе чего говорят?!
— Но ведь поздно уже… — промямлил уже знакомый голос, явно растеряв всю свою смелость перед начальством.
— Твоё какое собачье дело? Коровники давно не чистил?! — рявкнул старший стражник. — Извините, госпожа, сейчас открываю!.. Чего стоишь? Бегом марш докладывать господину! — послышался звук, будто кому-то влепили знатную оплеуху, и тут же загремел засов, огромный, железный, величиной, наверное, с бревно.
Двор оказался огромен, наверное, как хлебное поле, а может, и больше, — в темноте было не разобрать, — и начинался сразу за коровниками, расположенными при входе, и, как оказалось, заехала она не с парадных ворот. Как добраться до самого замка, ей объяснили, но она, разволновавшись, не очень поняла, и ей дали провожатого.
…Господин Хаскиль самолично встречал Рыску на парадном крыльце — она увидела его издалека на фоне приоткрытого дверного проёма ещё когда ехала через двор. Отец Алька был одет в домашнюю одежду и накинутый поверх неё тулуп и выглядел так… Рыска даже объяснить не могла, как. Ей просто вдруг на щепку показалось, что это её отец, такой, каким она хотела бы его видеть, а она вернулась к себе домой. Даже сердце защемило…
— Добрый вечер, девочка, я очень рад! — поприветствовал он её. — Думал, ты уже и не приедешь, а я пообещал жене! — он совершенно по-отечески обнял Рыску, поцеловал в лоб. — Ну здравствуй, моя родная!
— Добрый вечер, господин, — ответила Рыска. — Как же я могла не приехать? Я ведь тоже Вам обещала…
— Пойдём скорее домой, тут сегодня холодно, — сказал старик, приобняв её одной рукой и уже подталкивая ко входу.
— Подождите! — остановила его девушка. — Вы ведь говорили, что мы встречаемся по делам. Зачем тогда мне заходить внутрь? Может быть, я лучше на дворе переночую? Или в веске?..
— Да ты что?! — замахал на неё руками господин Хаскиль. — Ты спасла одного моего внука и родила ещё двоих, а я тебя как собаку на морозе ночевать оставлю? А ну, быстро в дом! — велел он.
— А нетопырь?
— О нём не беспокойся: слуги и разместят, и накормят, — уверенно произнёс бывший посол, жестом отпуская слугу, взявшего поводья Лады.
— А они знают, чем его кормить? — зацепилась Рыска за последнюю надежду. Впервые за столько лет путница оробела и буквально почувствовала себя девчонкой: она одновременно хотела попасть в этот пресловутый замок и ужасно боялась этого!
— Конечно, знают, — заверил её хозяин замка, легонько подталкивая в спину, — у нас тут, оказывается, одни путники кругом: сначала тесть, потом Альк, а теперь и ты.
При звуке этого имени как обычно дрогнуло сердце: Рыска упёрлась не хуже упрямой коровы возле самой двери.
— А где Альк? — напрямую спросила она.
— Его здесь нет, не беспокойся, — заверил бывший посол.
— А не будет?
— Откуда же я знаю? Он у нас как ветер: никогда не знаешь, откуда подует, — спокойно произнёс старик, открывая перед девушкой дверь.
Взволнованная Рыска даже не подумала спросить дар об Альке. Переступая порог, она почему-то замерла. Порог… При чём здесь порог? Почему она об этом думает? Какая-то догадка шевельнулась в голове, но оформиться не успела, потому что уже в следующую щепку за дверью путница увидела ослепительную роскошь и замерла, буквально разинув рот.
Убранство приснопамятного замка Полтора Клинка в сравнение не шло, вернее, в подмётки не годилось тому, что Рыска увидела здесь — равно как и убранство всех остальных замков, виденных ею за годы странствий. Единственным местом, которому замок Хаскилей, пожалуй, уступал в этом смысле, был тсарский дворец в северной столице. И то сказать: дворец есть дворец; его назначение не только жилое, но ещё и декоративное, и административное; через него проходят сотни сотен различных людей, — а всё это обезличивает, делает холодным и чужим. Но вот такой замок, в котором есть хозяйка, следящая за всем и сразу, старающаяся создать комфорт для своих любимых людей — это дом, очень большой, вернее, непомерно огромный — но дом, и потому он намного уютнее дворца. В нём хочется не стоять по стойке «смирно», а присесть в кресло и расслабиться.
Рыска огляделась. Всё вокруг сияло так, что смотреть было больно: огромными, стосвечными люстрами под потолком просторной залы, отражающими их свет зеркалами, натёртыми до блеска полами, светлыми тонами стен и портьер, глянцевыми листьями зимних растений в керамических кадках, позолотой на рамках портретов предков рода… И голубыми глазами девочки, лет, наверное, десяти, сорвавшейся вдруг с места и бросившейся к Рыске с криком:
— Мама! Мамочка!
Не успев ничего понять, Рыска подхватила ребёнка на руки, позволив обнять и прижаться к себе. Она даже не могла вспомнить потом, как смогла такое допустить, — видимо, соскучилась по своим детям, а девочка очень напомнила их: Альк, когда был совсем маленьким, а потом и Вангелия приветствовали её точно так же.
— Я всегда знала, что ты приедешь! Всегда! Всегда! — со слезами шептала девочка, не желая с неё слезать.
Замерев на месте от неожиданности, Рыска начала затравленно озираться. Как такое произошло, в голове у неё не укладывалось. И можно было бы спросить дар, что такое случилось и как это понимать, но во-первых, кто-то из присутствующих тоже носил дар и ей мешал (она пока не понимала, кто именно), а во-вторых… она так разволновалась, что никак не могла правильно сформулировать свой вопрос.
Взгляд путницы натолкнулся на пожилую женщину — и та сразу же сложила руки, словно в молитве, глядя на Рыску: пожалуйста! И путница со вздохом молча согласилась подыграть. В конце концов, подумала она, немножко придя в себя, у девочки нет матери, и ей очень не хватает её. Вот только почему она подумала так на неё, Рыску? Как такое может быть?.. Хотя, кто вложил такое в голову ребёнка, теперь, похоже, понятно, — эх, убила бы, честное слово!
Рыска немного подержала девочку на руках (надо сказать, была она далеко не лёгкая), потом, скинув оружие и кожух, присела таки в кресло. Иоланта мигом взобралась к ней на колени, стала рассказывать о ничего не значащих, но милых мелочах. Алькова мать сидела в другом кресле напротив путницы, господин Хаскиль тоже находился поблизости, а потом и все домочадцы подтянулись, —
оказалось, их так много! И приходилось при девочке вести себя так, будто со всеми давно знакома и вообще, только вчера уехала. Были тут и дети, и подростки, и взрослых хватало, но бедной Рыске оставалось лишь гадать, кто есть кто. Знакомство получилось, что надо!
Честно говоря, ужасно хотелось встать и уйти, но чистые глаза девочки всё не давали ей этого сделать. Оставалось тихо злиться на того единственного, кто мог такое придумать и недоумевать, как он до такого додумался, ведь раньше у него вроде все были дома! Или же…
— Уже поздно, Иоланта, — произнесла наконец госпожа Хаскиль, — мама устала с дороги, хочет отдохнуть… И ты ложись спать! Завтра ещё пообщаетесь.
— Хорошо, бабушка! — тут же послушалась девочка. — А можно мама меня сегодня уложит? — спросила она.
— Конечно! — с опаской покосившись на «маму», но продолжая улыбаться внучке, ответила женщина.
Иоланта слезла с Рыскиных колен и, схватив новообретённую маму за руку, потащила за собой наверх. Рыска успела обернуться на лестнице и увидела уже не одну пару молитвенно сложенных рук, а три: ещё и господин Хаскиль присоединился, и женщина лет сорока, судя по всему, сестра Алька, о которой он не раз рассказывал.
Когда Иоланта мирно засопела, укрытая одеялом на огромной шикарной кровати с балдахином в комнате, где легко уместился бы весь Рыскин дом в Калинках, путница подкинула дров в камин — скорее по хозяйственной привычке, подула на лампу и вышла в освещённый коридор. Господа Хаскили — старики и их дочь — втроём дежурили под дверью.
— Вы что все с ума сошли!!! — немного отойдя в сторону от двери детской комнаты, не своим голосом то ли зашептала, то ли закричала Рыска. — Как вам только в голову такое пришло???
— Да это… Так получилось, — начал оправдываться хозяин, — она спросила, где мама, а Альк сказал…
— Да я и не сомневалась, что это его рук дело! Но я-то здесь при чём?!
— Спасибо тебе, девочка!
— Не за что! — зло бросила Рыска, поворачиваясь к лестнице, — я ухожу, — добавила она жёстко.
— Подождите! — взмолилась Алькова мать, — а завтра мы ей что скажем?
— Понятия не имею! Скажите, что я ночью умерла! — ярости путницы просто не было предела.
— Да если б мы могли, давно б сказали!
— А вы что, до старости собирались ее обманывать? — вызверилась Рыска уже в полный голос, напрочь забыв и о своём уважении к старшим, и о других нормах приличия. — Так не делают! — проговорила она уже почти на лестнице, — Даже из лучших побуждений! Прощайте.
— Куда же Вы пойдёте? — забеспокоилась госпожа Хаскиль, — ночь ведь глубокая, снег, мороз…
— Лучше уж в чистом поле, чем здесь! — рявкнула Рыска, уже ступая на первую ступеньку ведущей вниз лестницы.
В это самый момент внизу хлопнула входная дверь. Холодок побежал по ногам…
Всем троим было хорошо видно, как Рыска, дёрнувшись, словно от пощёчины, замерла на месте, глядя вниз.
Читать роман с начала ====== >>>>>>>>>>
>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>>
Другое альтернативное продолжение дилогии "Год крысы" Ольги Громыко - фанфикшн-роман Неторная дорога