Наступил первый месяц лета. Его еще называют инженерный месячник. Мы, связисты, в наряде “рабочая группа” выходим на границу для проведения профилактических или ремонтных работ на системе. Начальник заставы составляет план мероприятий по укреплению охраняемого рубежа, опорного пункта, территории заставы. Всех, кто днем свободен от службы, привлекают к работам по намеченному плану. После обеда группа из 9 человек должна очистить левый фланг основной системы от выросшей травы. В группе 8 старослужащих и один малыш-стрелок. Объем работы большой, солнце припекает, и всем становится понятно, что работать придется всем. У нас уже опыт прополки большой, за плечами школа выживания первого года службы. Засучив рукава, вооружившись саперными лопатами, припав на колено и поднимая пыль, мы ринулись в бой.
Но наш малыш оказался не из тех кому нравится тяжелый труд. Годки стали делать ему замечания, показывать как правильно работать. Но если ты не хочешь относиться к делу добросовестно, то нарываешься на неприятности. Один дал ему оплеуху, другой пинка для скорости, но и эти меры не научили лодыря работать. Когда задание было выполнено, мы перешли КСП, малышу сказали запрофилировать и по дороге пошли на заставу. За беседой мы о нем забыли, а когда хватились, то оказалось он далеко отстал от нас. Стали ему кричать, чтобы он догонял быстрее. Наконец он соизволил нас услышать и перешел на легкий бег. Догонит, решили мы и пошли продолжая беседу. Что за ерунда, почему его не видно? Ничего не изменилось, он по-прежнему шел вдалеке, не спеша. Хорошо, что никто из офицеров не ехал на машине по границе, а то получили бы мы взыскание за брошенного бойца. Такого неуважения и неподчинения старшим, к несоблюдению правил нахождения на границе я не выдержал. Мы стали ждать когда он к нам подойдет.
- Тебе было сказано бегом нас догнать?
- А я не за нарушителем гонюсь.
Это переполнило чашу моего терпения, и я дал ему пощечину. Когда в мой адрес посыпались угрозы, ударил его в грудь кулаком. Он замахнулся саперной лопатой, но удар не получился. Я вырвал лопату и, уходя от него, решил на этом конфликт закончить. Кинул ему под ноги лопату, он шарахнулся то нее крича: ”Гады! Фашисты! Сейчас всех перестреляю!” Снял с плеча автомат, вытащил из подсумка снаряженный магазин и присоединил к автомату, снял автомат с предохранителя и не до конца передернул затвор. Патрон в патронник не был дослан. Но пока шли эти секунды, я понял, что буду первым, мысленно простился и извинился перед родителями, братом, сестрой. Сейчас все оборвется и наступит конец. Но мне повезло, в последний момент он раздумал и опустил автомат. Ребята подошли, разрядили оружие, и мы пошли дальше. Не сразу, а спустя несколько дней о том, что произошло на границе он рассказал замполиту. О Ч.П. тут же стало известно комендатуре и штабу погран. отряда. Меня сразу арестовали и отвезли на губу, малыша тут же перевели в отряд в комендантскую роту, а недели через две из пограничных войск он вылетел и служил в одной из частей Советской армии. Первые дни пока шла проверка, я висел на волоске между гауптвахтой и дисбатом. Только спустя 6 суток мне сказали, что должен буду отсидеть 30 суток. Мне повезло тем, что вся застава стала на мою защиту, и никто не поддержал малыша. В этом я еще раз убедился когда стал вопрос об исключении меня из комсомола.На этот раз я испытал на себе все прелести губы. И надо же так случилось, что компанию мне составил прожекторист с 17 заставы Жора Багров. Знакомство с ним мне потом поможет влиться в коллектив моей новой заставы. Начальник политотдела подполковник Тоболь лично контролировал мои занятия. Он приводил учебные заставы, офицеров отряда, сержантскую школу и знакомил их со мною:” Смотрите на него – это нелюдь, изверг, фашист, сволочь, он сгниет, сотрется в пыль на гауптвахте, он сильно пожалеет о своем поступке, и вас, кто нарушит дисциплину, ждет та же участь”. Я прогремел на весь отряд, на меня навесили такие ярлыки, что те кто не знали меня боялись одной фамилии, а кто знал не могли поверить, что говорят обо мне. На губе я отсидел 25 суток и продолжил службу в комендантской роте. Через две недели начальник штаба майор Ракович отправил меня служить на 17 заставу.