Сергей Петрович чувствовал, что на него неумолимо надвигается старость. И не убежишь от нее - дама она бесцеремонная, уж если на тебя глаз положила - захомутает, как пить дать.
Вместе с подступающей зимой жизни пришло одиночество. Петрович всю жизнь промотался по командировкам, на месте не сидел. Вспомнить было что, а вот рассказать - некому. Не обзавелся он семьей, хоть и слыл мужиком рукастым и на женском языке "положительным".
По слухам, была у Петровича в молодости "любовь до гроба", которая его туда чуть не завела. После этого - как отрезало. Все разговоры о семье и браке он пресекал одним лишь взглядом. Сначала над ним посмеивались, потом пальцем у виска крутили, а потом махнули рукой - пусть живет, как знает.
Вот Петрович и жил. Этим летом уже седьмой десяток разменял. Он так привык к одиночеству, что отнекивался даже от совета соседей завести хоть дворняжку какую, чтоб дом охраняла.
"Я один привык, заботиться о ком-то недосуг уже", - обычно отвечал он.
Именно поэтому следующей весной многие были удивлены, увидев резво гарцующую по двору лохматую рыжую собаку. Оказалось, что Петрович по соени решил вывезти со двора на свалку ненужный хлам. Когда он справился и решил осмотреть окрестности на предмет чего-то нужного в хозяйстве, краем глаза увидел на обочине дороги шевелящийся кусок грязи.
Сначала Петрович подумал, что с ума сходит помаленьку, но нет. Комок оказался собакой. Истощенное животное не могло даже самостоятельно встать на лапы, а проезжающие машины накидывали и накидывали на собаку дорожную слякоть.
Зрелище было ужасное, хотя и не редкое. И взять бы Петровичу да пройти мимо, как это сделали десятки до него, но он принес из машины брезент, погрузил собаку на него и отвез к себе.
Дома обнаружилось, что собака ранена, истощена, подавлена и напугана. Она дико дергалась от протянутой руки и, припадая на обе задние лапы, старалась уползти в дальний угол. Петрович вымыл ее и утром повез в ветеринарную клинику. Он и сам не знал, что им руководило. Ну, вот запала эта рыжая ему в душу - и все тут!
Врач назначил длинный список лекарств, путь предстоял непростой, но Петровичу внезапно не стало жаль ни времени, ни денег - что-то такое в его душе неловко ворочалось, причиняя почти физическую боль.
За зиму собака отошла, отъелась, обросла и превратилась в настоящую красавицу - лохматую рыжую комету с глазами-маслинами. Петрович подумал и назвал ее Марусей. Он не держал ее на цепи, поскольку уважал чужую свободу, а она платила ему послушанием и натурально женской любовью.
Маруся к Петровичу и на метр никого не подпускала, а когда соседки злились на "непутячую псину", только посмеивался в усы. Однажды соседка спросила его:
"Ты чего Петрович, псину решил человечьим именем назвать? Неужели собачьих имен мало?"
А он ей ответил:
"А чем она хуже человека? Это люди порой хуже любой скотины бывают, продадут и променяют ни за грош, а Маруська - ни-ни!"
Так и живут Петрович и Маруся вдвоем на даче. Он ей по вечерам на лавочке "за жизнь" рассказывает, а она ему тапки и складной стульчик носит. Вот такая любовь получается...