Келейр подтянула одеяло к подбородку, глубоко вздохнула и вдруг зашлась кашлем, наглотавшись горького дыма.
Горит? Что-то горит?.. Она испуганно села и огляделась. Темно, тихо. Почти… Лиса снова свесилась вниз и посмотрела на своего соседа. Он тревожно метался во сне и дышал дымом.
— Решил спалить комнату? — Келейр быстро соскочила на пол, забывая про то, как боялась высоты, и немедленно склонилась над Рейном.
— Эй... Проснись! — Она рискнула прикоснуться к его плечу. — Эй, Броган...
Рейн и не думал просыпаться. Когда еле слышный стон вырвался из его груди, Келейр тихо выдохнула и опустились рядом с ним на колени.
— Что тебя так мучает? — Она убрала ладонь с плеча своего соседа и положила ее на лоб дракона.
Он был горячим. Вполне возможно, что это было нормальным для подобного существа. Температура дракона всегда выше, чем у других, огонь кипит в их груди. Лиса осторожно провела рукой по его влажным волосам, успокаивая.
— Тш-ш-ш… — Она уже смелее погладила Рейна, спускаясь теплой ладонью к колючей щетинистой щеке.
Дракон задышал немного спокойнее, но все равно судорожно сжимал в руках края простыни. Келейр обратила внимание, как внезапно вспыхнула странная метка на его виске, и осторожно обвела ее пальцем. Но словно ток прошел по ее руке, и она поджала губы.
Магия… не она ли мучила дракона? Но не ее это дело. Ведь главное, чтоб успокоился и не мешал спать. Именно, и больше ничего… Келейр устало вздохнула. Она устроилась удобнее на полу и, продолжая гладить голову Рейна, тихо запела колыбельную, которую в детстве напевала ей няня:
— Затихает над рекой
Ветер ласковый, родной.
И луна в окне горит.
Она спать тебе велит.
Не пройти беде лихой,
Отведу ее рукой.
В эту ночь тебе пою
Колыбельную свою.
Орва чистая течет,
Все печали унесет
И душе дает покой.
Будь свободною рекой.
Птицы спят и дикий зверь.
Сторожу я сон теперь.
Словно матушка пою
Колыбельную свою...
© Академия Арфен. Отверженные