Оно приходит снова, а ты к нему не готова; приходится вытаскивать все прошлогодние тексты, чтобы хоть как-то вспомнить отпечатки, что даже не в твоей сетчатке, а прочно вшиты в матрицу и далеко, как поезд укативший в небо, будто он взломал метро, или как молока забытый вкус, парного, и вымокший в белилах кошкин ус.
Наверное, я трус. Раз лето никогда не помню. А может, просто больно, и я сбегаю от него, и от него. И это тоже. А в текстах я ищу, как будто бы под кожей, занозу с ядом, что разлился, отравил меня навеки. Я злюсь, от солнца прячу веки, отбеливаю льном лицо. И песни ставлю в основном в кольцо, чтоб усыпляли. Пока во мне пролитый бродит яд полей, стрекоз, ручьев, камней, мне кажется, что смерти нет нежней, чем перечитывать забытое давно. Оно вино, с которым мы поссорились однажды на почве непреодолимой жажды. Оно же истина, вина, поскольку снова я одна. И лето...