Победивший себя – свободен; раб – всегда от чего-то зависим.
От обстоятельств, мыслей, общественного мнения. «Рабы Божьи» – тому подтверждение. Дети второго находились в оковах непомерной иллюзии, вымощенной собственным усилием одурманенной мысли и сомнением, в частности к неизведанному грядущему. Ибо сея страх, в том числе непреднамеренный – лишь пожинать плоды, сопутствующего рабу урожая.
Собирать плоды, опосля не вкусивши их аромат, питая скорбь, излитую состраданием, – удел не верного, усомнившегося в сути, питавшей мироздание; ибо суть гласит о триумфальном послевкусии, к чьему, вероятнее, оставалось несколько шагов, чем дозволено «сдаться». Отдавшись в объятия, но не скорби, а Вечного безмятежного, колышущего сердца, испитые несоизмеримой отрадой – его благоверных детей.
Уже пронявших, но лишь «от неведения» всю сокрушительную агонию света, обрёкшего на мытарство их только явившиеся тела, и каждого позднее или раннее, но лишь целью – прийти к тому же, но спустя декаду, а то и другую пару-тройку жизней, будучи осознанно.
Вкусивший свободы – прежде не станет иным.
И грядущее его не страшит. Он тот, кого нет; но прежде был всегда. И ни одно удручающее, всесокрушающее на пути обстоятельство не в силах пошатнуть его внутреннюю неколебимость в отношении всего. Ибо он и есть обстоятельство, ибо он хаос и рождение одновременно. Ибо отныне он властелин неукротимой силы, зарождающей жизнь самой сокрушающей, лежащей в пределах понимания обыденного, не имевшего представления о свободе и истинности.
Под внутренней неколебимостью подразумевается гораздо более всеобъемлющее, чем может показаться. Ибо прежде всегда кажется, и не видится, что витает вкруг свободы пронявшего.
И однажды, уверяю, ты узришь о чём вещаю… Когда взора злат-наряд: всеобъемный свой парад, низойдя воздаст отрадной, вечной славой не превратной! Буквально...