Само название выставки рождает фантазии о том, что короткий миг нашей жизни, не есть конечная точка в путешествии нашей души. Одна из больших тем творчества связана с аспектом смерти, на фоне которого все наши помыслы выглядят в их истинном свете. Творческий акт приносит облегчение художнику, зритель невольно возвращается к теме конечности бытия, как к главному экзамену нашей жизни.
Заглавная фотография этой статьи живописует ужас смертного от созерцания Фудзиямы. Мистические трепет перед горой легко объясним большим распространением религии синтоизм в Японии, когда почитаются камни, горы, леса. Среди этих артефактов Фудзияма занимает центральное место в пантеоне религиозных символов. Гора возвышается над миром живущих, вызывая священный трепет и напоминая о скоротечности бытия.
В рамках темы смерти даже родилось новое направление – некрореализм, освещающий все аспекты перехода живого в неживое.
Представители данного направления взялись осветить вопросы смерти нерелигиозными средствами. В фокусе их творчества: человек смертный.
Богатая коллекция собранная в рамках данной выставки, была построена на нескольких темах : изображение смерти на полотнах живописцев прошлого и настоящего, Петербургский контекст, лики смерти известных писателей и видных деятелей России, античные сюжеты.
Актуальность темы неоспорима, хоть зритель зачастую недоумевает: зачем лишний раз говорить о нашей смертности – ведь это итак очевидный факт. Тем не менее, для многих угасание наших сил и неизбежный финал представляется как случайность. Человек, отрицающий смерть теряет силы и время на второстепенные вещи, рискует прожить жизнь, так и не ответив на главные вопросы бытия: кто я, откуда иду и куда направляюсь. И мы продолжаем хоронить покойников подальше с одной только целью, чтобы не омрачать свое сытое и благополучное существование неприятными мыслями. Об этом повествует инсталляция: кладбищенские фонари.
В наш цифровой век, не помню, какой по счету постиндустриальной революции, обряды захоронения остаются практически неизменными, что лучше всего свидетельствует о нашей суеверности и мистицизме. Неукоснительное соблюдение ритуала погребения, поддержание порядка на могилах избавляет нас от вины перед покойниками и уберегает от гнева усопших. Ушедшие в небытие связывают нас с миром умерших, составляя многочисленную группу людей сыгравших важную роль в нашей земной истории. Обилие посмертных масок свидетельствуют об этом.
Большое место в экспозиции занимают работы поднимающие вопрос героизма и идеи. Жизнь это самая большая цена, которую можно заплатить за свои убеждения. 18, 19 и 20 век в изобилии предоставляли такие возможности, так как рушился старый мир, менялись институты власти, идеи свободы и борьбы со старым порядком волновали умы масс. Художники не обошли вниманием тему дуэлей, когда продолжение жизни стало невозможным без защиты чести. Пожалуй, это еще одно важное, что отличает нас от животных – способность поставить мысль выше инстинкта.
В картине : скупой и смерть подчеркивается тщетность наших усилий по накоплению богатства, которое может сделать бессмысленной жизнь наследников или смерть неминуемо помножит его на ноль. Вопрос смысла остается открытым.
Идея смерти, конечности бытия придает нашей жизни исключительный смысл. Каждый день дает нам все возможности для самореализации при том, что другого такого дня может не быть. Смерть устанавливает предел для любого живущего, охваченного нарциссической грандиозностью. В этой связи мы можем увидеть наши планы и помыслы в их истинном свете.
Тема выставки перекликается с другой не менее значительной экспозицией Ильи Кабакова: В будущее возьмут не всех. Поезд мчится вперед, сметая по пути все неактуальное и ненужное, расчищая путь для новой эпохи с новой материальной культурой. Кстати поезд и железная дорога достаточно распространенный сюжет в сновидениях, иллюстрирующий важные этапы движения по пути жизни самого сновидца. Художник такого уровня неизбежно обращается к образам коллективного бессознательного. Длительная работа с поиском художественного образа, соответствующему духу времени помогает художнику обращаться к невидимому миру идей, доступ к которому получают не все.