Наконец-то под ногами твердая земля. От одного воспоминания о той поездке у меня до сих пор во рту появляется привкус паленой резины. Не знаю, почему. Возможно, связано с недолгим периодом «дегустации» технического спирта, который вызывает прямое отторжение возмущенного организма. Невольная вкусовая ассоциация. Как там у классика: «смешались в кучу кони люди…»
Остров описать не смогу. С течением времени послушная память вычистила старые файлы и поместила в корзину. Когда-нибудь они и оттуда исчезнут, прошлое будет казаться розовым пузырем, но пока что, обдув от пыли, я достаю, что осталось. К тому же, я ведь не менеджер турагентства и даже не турист из «Орел и решка», которые ползают по земному шару, разинув рот. Восхищаясь окружающими видами и высматривая аборигенов.
Я сошел на пыльную каменистую почву в полуденный зной. Пересохшее горло завопило. Желудок поддакнул. Из крошечной кают-компании кораблика потянулись люди, появились Ерменков со спутницей. Высоченная дылда сморщила хорошенький носик и осторожно ступая, проследовала за своим престарелым командиром. Для меня наступил первый напряженный момент.
Надо было куда-то поселиться, желательно задарма. И, пока игроки разминали затекшие ноги и озирались по сторонам, я увидел того, кто мне был нужен. Тот самый мужик, который предлагал продолжить турне, с его помощью я оказался на предыдущем острове. Он тоже был здесь, радостно кивая нам, эллин подбежал к толпе болгар и предложил поехать с ним в отель.
Вместе с Ерменковыми я загрузился в ладу четверку. Мотор русской машины взвыл под ногами греческого наездника и рванул в гору. Дорога вилась вдоль острова наподобие ленты Мебиуса, сужаясь в диаметре. Мы подымались все выше и выше, ощущая себя участниками ралли. Словоохотливый Ставрос представился нам и тут же сообщил, что такой выносливой машины он еще не встречал. Можно было принять это за комплимент и раздуться от гордости за далекую родину.
Если бы не одно, но. Он издевался над ней, не жалел ни грамма. Впоследствии, я понял, что это, вероятно, их национальная черта. Мотор захлебывался от усилий. Тянуть в гору нагруженный салон ему явно было не под силу. А грек как припадочный давил педаль газа в пол до отказа, приговаривая: «Нет, вы гляньте! Неубиваемая! Ничего с ней не делается, сломается, брошу прямо на дороге»
Не сомневаюсь.
Маленький малоизвестный остров, подстать ему такой же отель. Греческая глухомань на самой верхотуре. С минимумом растительности, жалкие, искривленный от жары кустики вдоль дороги, не вызывали эстетического удовольствия. О чем Донка тут же во всеуслышанье объявила. Типа, старый, куда ты меня привез?!
Я про себя раздраженно хмыкнул. Да хрен с ним, с красотами, мне нужна крыша над головой! Подошли на ресепшен. Ерменков полез в карман, я никуда не полез. Подошел к Ставросу и, запинаясь от волнения, кое-как выдавил из себя просьбу поселить меня. Тот вылупился в недоумении, и так глаза навыкате, норовили выпрыгнуть из глазниц.
Как это, поселить?! Бабки гони, тогда поговорим.
Я попросил позвонить Козмасу в Афины и объяснить ситуацию. Что БОрис униженно просит помощи. Ставрос нехотя набрал номер и полчаса возбужденно дергался, как отмороженная макака под дулом пистолета. Все это время он кричал в трубку, визгливо поднимаясь до фальцетных ноток, в ярости он хлопал ладонью о стол ресепшен.
Сидевшая с другой стороны прилавка, принимающая дорогих гостей девушка, по-видимому, навидалась всякого. Ей подобные картины явно были не в диковинку. Она бросила на меня быстрый взгляд, затем прислонила палец к своим губам. Как на известном плакате времен отечественной войны.
Не болтай! Наверное, на моем лице она кое-что прочитала.
Вовремя. Так как я хоть и не полностью, частично, но понял главную мысль лупатого. Что он не собирается платить за грязного русского, пусть живет на пляже. Раз денег нет.
– Странно, чего это я грязный, на себя посмотри, – подумал я, но вслух ничего не сказал.