В далёком 1994 году я была отличницей-девятиклассницей из бедной, но очень интеллигентной подмосковной семьи.
Мы жили на самом берегу Волги - и созерцали с девятого этажа феерические закаты. Я сидела за уроками до часу ночи, а утром, едва собравшись с духом, складывала рюкзаки себе и братику - во второй класс.
Ещё одного малыша только что привезли из роддома - просто так, на автобусе привезли, на руках с остановки притащили. Машину давно продали... Папа за год до того защитил докторскую диссертацию по ядерной физике, - но в те времена достаток учёных измерялся единственно человеческой гордостью.
Родители драли с нас три шкуры, ставили самую высокую планку - и желали нам лучшей жизни. Всех своих детей они, разумеется, видели в фундаментальной науке - и, желательно, в одном из ведущих университетов англоговорящих стран.
Меня - как и подобает старшему ребёнку из приличной семьи - кропотливо обучали в музыкальной школе. Я рано надумала сочинять.
Результаты были очень приличные, природные данные - выше среднего, но в качестве профессии родители моё музыкантство решительно не рассматривали. Более того - они регулярно подначивали меня: мол, в музыку направляются те, кто в науках совсем слаб (я слегка огрубляю, хотя смысл был именно такой)...
Родители одноклассников (пусть не все были докторами наук...) разделяли активный настрой на светлое будущее. Впоследствии в этом классе случилось, по мере выпуска, 14 медалистов.
И вот назрела очередная образовательная инициатива - заслать нас всем классом на две недели в город Лондон. Как тогда было модно - по обмену. Класс, разумеется, специализированный, учительница - редкий новатор. Кстати, в том же году она эмигрировала... В тот же Лондон уехала на ПМЖ, выйдя замуж за директора школы! В которую нас и повезла.
Родители, как водится, отдали во имя светлой идеи последние деньги.
Я - на всякий случай - сунула в свой чемоданчик концертное платье. Думала - а вдруг англичан заинтересует моя музыка. Здесь-то она нравилась всем поголовно, только вот родители привыкли считать её баловством.
Мы поселились в семьях, и я попала, в паре с одноклассницей, красавицей-болгаркой, в дом к некой Лоре Фишер. Хозяйка, 16-летняя хипповая девица, играла на виолончели, что и определило выбор семьи в моём случае.
Дело было в начале апреля, заморозки по ночам ещё случались, но батареи Фишеры принципиально не включали. Экономные люди. Утром нас с Цветой, дрожащих и бледных, призывали к завтраку. Завтрак подавался нам отдельно от троих хозяйских дочерей, хотя за столом спокойно поместилось бы человек пятнадцать. Изо дня в день перед нами оказывалась коробка с хлопьями - Corn flakes - и пакет с молоком.
Изначально это были, действительно, хлопья и молоко. Время шло, продукты поедались (кстати, очень умеренно), а пустые коробка с пакетиком всё выставлялись и выставлялись к нам...
Наш с Цветой английский был почти свободным на тот момент - и мы, разумеется, объяснились с хозяевами. Ситуация, кажется, немного изменилась после разговора, и мне вспоминаются всё больше тосты с джемом.
Мы понимали гораздо больше, чем полагала принимающая сторона. Трудно, например, забыть, как нашему классу заказали в процессе экскурсии в Винздор... двадцать уценённых бургеров (а бургеры ничего себе, только слегка подгорели)!
Но нам было - кому-то 14, кому-то 15 лет. Мы приехали почти без карманных денег. Некоторые - совсем без таковых. Однако, нас было двадцать человек! И у нас созрел дерзкий план, потому что в семьях почти все голодали.
Мы скинулись, кто сколько смог, - и уломали нашу дорогую учительницу поменять нашу коллективную заначку на фунты. Она сделала это. Мы не сразу поняли, сколько они с Дэвидом, директором и её женихом, тогда нам добавили...
Улучив момент, мы рванули в супермаркет, накупили еды - какую можно было хранить без холодильника - и организовали заначку у Фишеров под лестницей.
На все экскурсии мы с красавицей Цветой тягали заветную сумку. Принимающая сторона, к счастью, ничего не заподозрила. Исторические объекты стало рассматривать чуть веселее... Все сфотографировались в Гринвиче на модный тогда "Polaroid".
В течение срока мы, совместно с англичанами, отыграли пару концертов. То есть - каждый выступал в соответветствии со своим текущим уровнем, а потом публика бешено хлопала и топала, вне зависимости от качества. Я аккомпанировала Лоре Фишер какие-то детские песенки, потом фокстроты и рэгтаймы девицам-трубачкам в пирсинге, а ещё что-то сладкое скрипичное... У меня всё смешалось в голове от холода и голода.
Помнится, я много играла своей музыки. Периодически аудитория даже переставала гоготать, прислушиваясь к моим исступлённым мотивам.
После концертов устраивались интернациональные вечеринки в гостиной у Фишеров, потом в другом, аналогичном, принимающем доме. Девушки и юноши в тяжёлых кожаных бутсах на платформе, не снимая их после дождливого out-of-doors, будто специально протирали свою обувь о ворсистый ковёр, сидя по-турецки посреди комнаты.
Подмосковные девочки, включая харизматичную южанку Цвету, уже бодренько флиртовали с белокожими лондонскими парнями. Цвета, кстати, арендовала у меня для этих целей приглянувшуюся ей бархатную жилетку (мама с собой собирала одежду - что поприличнее, и жилетка, если уж честно, была мамина).
Я сидела, мёрзла, пила разбавленный сок, снова мёрзла, заставляла себя болтать с кем-то о чём-то - сугубо на автомате. Вдруг в комнате неожиданно возникла моя любимая учительница, Галина Николаевна, держась за руку с директором Дэвидом.
- Natasha, you are just special, - мягко проговорил 50-летний джентльмен, пожимая мне руку. - I bless you, I wish you just composition career. Смутившись, он удалился...
Мы с Галиной Николаевной долго плакали, обнявшись. Она говорила о том, что покидает наш класс, - но для меня это уже не было секретом. Там, в Подмосковье, оставался её первый супруг, с которым они мучительно расставались из-за Дэвида. Дети выросли, собирались уезжать в Америку. Ей было чуть за сорок, а мне казалось - какая же она опытная!
Мне сейчас столько... Детство! Начало жизни!
Она сказала, что сильно-сильно полюбила Дэвида, - и умоляла её простить.
Она сказала, что только со мной, Наташкой (из всего класса) делится своими переживаниями... а во мне она на 100% уверена, что я не предам.
Зачем она это сказала? Так и не знаю. Мы сохранили связь - и потом неоднократно встречались. Она, случайно оказавшись в Москве в 2003-м, пришла в Большой зал консерватории слушать мой оркестровый диплом.
А ещё она почему-то сказала мне тогда, что я стану прекрасной мамой...
По возвращении домой, я сразу устремилась в детскую. Трёхмесячный Лёвчик, названный в честь знаменитого деда-авиаконструктора, мирно посапывал в кроватке. Впервые в своей жизни я задумалась о красоте материнства, испытав невыразимую гордость за свою 36-летнюю многодетную маму.
***
Весы показали убийственный результат - минус 6 кг. За две недели, неплохо! (Я всегда страдала от лишнего веса.) Но голод в пубертатный период ещё никому доселе специально не назначали, факт.
С этого дня я начала много играть на рояле, практиковаться по сольфеджио - и освежила знания по музлитературе. Объявила родителям, что в школе меня больше ничто не держит, - и, соответственно, пробую поступать в музыкальное училище. Мама с папой не стали спорить, и, конечно же, отец повёз меня в Москву на отборочную консультацию уже в конце апреля. Чуть поднажав с подготовкой, в июле я с честью выдержала экзамены.
Консерваторское училище стало моим вторым домом. Завершая аспирантский срок, я пришла работать в любимую "Мерзляковку". Я там 15 лет.
Училище было всегда созвучным и добрым для меня. Четырежды отпустило в декрет, ждало и ждёт. Ценит.
Я не подвела своего любимого педагога - и стала, без ложной скромности... очень и очень приличной мамой, родив после тридцати дочку и троих сыновей. Мой муж также учитель.
Из школы пришлось уйти после девятого класса, чем я немало удивила учителей по физике, математике и - особенно - по химии.
Будучи победителем и призёром всех мыслимых областных олимпиад по красивым наукам, я препочла действительно любимое дело.
О своём выборе я ни разу не пожалела...
А ведь, возможно, именно голодная лондонская "школа выживания", изрядно добавившая мне патриотизма, помогла резко и правильно выбрать профессию.
P.S. Это всего лишь личная реакция на путешествие. Понимаю прекрасно, что просто слегка поддела "изнанку" великой культурной державы.
Надеюсь, только нашему классу не повезло...