Откуда взялся Big Baby Tape?
«Помню, мне было лет шесть-восемь — я с тетей гонял в единственный рэперский магаз в Москве. И я купил себе блинк (блестящий аксессуар на шею — прим. „Медузы“), дюрагу (бандану — прим. „Медузы“), какие-то оверсайз-футболки (футболки на один или несколько размеров больше — прим. „Медузы“). Мы едем в тачке, [тетя] такая — Егор, а че, кем ты хочешь стать? Я такой: блин, я хочу стать рэпером».
Так вспоминает свое детство москвич Егор Ракитин. К восьми годам он уже понимал, что хочет заниматься хип-хопом, с которым его за несколько лет до того познакомила старшая сестра («она была в Rʼn'B-движушке»), — и писал тексты будущих песен в тетрадь с Губкой Бобом на обложке. К двенадцати — освоил первый музыкальный редактор на компьютере и начал писать собственные биты. В семнадцать — придумал имя Big Baby Tape и начал сам читать рэп (до того тоже пробовал, но «дальше района это не выходило»). В восемнадцать — стал суперзвездой: сначала заработал уважение коллег по цеху (вроде Федука и Boulevard Depo, с которыми юноша познакомился через инстаграм), потом — массовую популярность.
Собственно, это примерно все, что известно про Big Baby Tape. Никаких подробностей про семью Ракитина или его подростковые приключения, кажется, не существует — и по всей видимости, они никому и не нужны: в отличие от многих других рэперов, Big Baby Tape успешен и без сопутствующей жизненной истории; музыки пока более чем достаточно.
Что он исполняет?
«Этот день — good day, я считаю gwop.
Эти molly как Tic Tac, кинул в dragon blood.
Банда собирает саммит, и я двигаю на штаб.
Hoe boss shawty Baby Tape, и это не пикап».
Так начинается одна из песен на альбоме Big Baby Tape «Dragonborn» — похожая лирика звучит на протяжении 23 треков и 60 с лишним минут. Тексты рэпера — это вольная смесь неподцензурного русского с английским, выученным по фильмам и видеоиграм, а также многочисленные отсылки к культурным реалиям, хорошо знакомым несовершеннолетним (например, игре Skyrim). Его музыка — аскетичный, но жесткий трэп, перегруженный низкими частотами и перкуссионным стрекотом. Вообще, любимый фокус Big Baby Tape — это ловко разложенная по тактам абракадабра вроде «пум-пум-пум ту-ту-ту гррра»: все это сильно похоже на шумевший в прошлом году мем с пародией на английский рэп, где комик тоже выдавал в микрофон всякие «скрра» и «пу-пу-пу-пум». Только на «Dragonborn» все серьезно.
Интересно, что это действительно работает — как минимум внутри российского хип-хоп-сообщества. Еще не достигнув совершеннолетия, Big Baby Tape уже оказался фаворитом больших звезд вроде Федука (с ним записана самая известная песня Ракитина — «Hustle Tales»); на его первом альбоме появляются и бывший соратник Фараона White Punk, и Boulevard Depo, и фаворит интеллектуалов Хаски.
Он правда популярен?
Да. «Dragonborn» почти сразу после выхода возглавил альбомный чарт Apple Music — и, как сообщает выпускающий лейбл рэпера, за три дня получил платиновый статус. Во «ВКонтакте» у альбома за пять дней — более 10 миллионов прослушиваний (например, у «Пути неисповедимы» Фейса за несколько месяцев — почти вдвое меньше; впрочем, там почти в четыре раза меньше песен).
Наконец, последние несколько дней трек Ракитина «Gimme the Loot» возглавляет список самых популярных страниц сайта Genius, на котором вывешивают и комментируют тексты песен. Big Baby Tape опередил там Леди Гагу, Queen и Трэвиса Скотта; как могут убедиться все желающие, текст композиции и правда нуждается в расшифровке.
А почему?
Если честно — мы точно не знаем. Big Baby Tape, конечно, умело вдохновляется американскими битмейкерами и эмси, которые доводят до предела методы жанра трэп, но его звук не то чтобы радикально отличается от всех остальных представителей так называемой новой школы. В его текстах есть ловкие обсценные афоризмы и свое абсурдистское обаяние — но в конечном итоге Ракитин, как и почти все его ровесники, тоже читает про сук, досуг и плохое отношение к сотрудникам полиции.
Кажется, самая правдоподобная версия сиюминутного успеха Big Baby Tape — то, что он угадал спрос. Хип-хоп настолько подмял под себя российскую популярную музыку, что, кажется, немного забыл о собственных основаниях. Почти все востребованные ровесники Ракитина упражняются в жанровых гибридах — сочиняют песни, где рэп сочетается с припевами и мелодиями, уходят в лирику или в эксперименты. «Dragonborn» — это час тяжелого бита и оголтелого речитатива; чистый жанр, который нужен хотя бы для того, чтобы задать систему координат. Пока что — качает.