Бирюзовые горы на фоне малинового заката постепенно накрывала ночь. Горячий воздух медленно расползался по ущельям, оставляя властвовать ночную влажную прохладу. Она бережно укутывала изнывающую от палящего солнца траву серебристой мелкой росой.
Медленно и лениво из-за самой высокой вершины показался диск луны. Крадучись, шаг за шагом, он обнажал свое идеально круглое лицо, пока не повис над горизонтом огромным всевидящим оком.
Худые и сильные плечи поднялись и опустились в долгом выдохе. Вот еще один день прошел. Желтые глаза через раскинувшуюся между гор долину, не моргая смотрели сквозь время.
Его крылья тогда только набирали силу. Он подбирал остатки еды за стаями взрослых и сильных грифов, швыряющих в него костями ради забавы. «Ты всегда будешь мелким и жалким! И выживешь только если попадешь в зоопарк». Было больно, обидно… и голодно. Голод не столько тела, сколько души, кричащей и молящей – я хочу быть сильным, я хочу быть с вами… ведь мы – одной крови…
Как оказалось – не одной…
Они решили подшутить над ним – закинули кусок сочного мяса совсем свежей падали в какую-то коробку. Несколько дней без еды туманили глаза и он шагнул в тень… скорость, с которой захлопнулась решетка была быстрее, чем скорость смыкающихся во время моргания век.
Обречен… сердце в пятки… мясо в длинной изогнутой шее встало комом.
Ехали долго и неудобно, было темно и все время трясло. Свет… человек в белом халате со шприцем в руках и приятное тепло по телу… снова темнота. Он провалился в забытие… а когда пришел в себя – мир вокруг изменился.
В огромных вольерах пищали, рычали и шуршали крыльями десятки животных и птиц. Вальяжные голуби и воробьи, ехидно чирикающие за сеткой «чифирррни… чифирррни… чирик…», как будто дразнили своей возможностью в любой момент взмахнуть крыльями и улететь на все четыре стороны.
В алюминиевой миске лежал огромный кусок свежего мяса, только лапу протяни да клювом щелкни… и никто не заберет из-под носа, не зашипит и не укусит в и без того оголенную шею.
Непривычно, но спокойно… на третий день он понял, что еда будет всегда и без проблем. Что опасности нет… задумался… а так ли хорошо там? На воле? Пока плюсы здесь были однозначны: отдельный огромный вольер, опасности помереть с голоду нет. Да и хищники, хоть и рядом, закрыты за такой же стальной решеткой.
Раненое крыло постепенно заживало. Времени было предостаточно.
Однажды гриф разговорился с Вороном с соседней сосны. Умудренный жизнью Ворон поведал о том, что грань, по которой ходит любое существо и через которую видит мир – не единственная. Что можно иначе.
Ворон нашел в молодом грифе благодарного слушателя. Это важно, найти того, кто умеет слушать. Именно такие существа могут услышать главное, важное, то, что изменит мир внутренний и внешний. И мир грифа изменился навсегда…
Он по-прежнему находился за сеткой вольера, но теперь мечтал о свободе. Он знал, как ВЫЖИТЬ! Знал, что делать. Сидя на искусственной скале он часто стал рассуждать вслух о своих выводах, мыслях и чувствах.
В один из дней, вывалившись из состояния глубокой медитации, он обнаружил вокруг себя стайку удобно рассевшихся синиц. Казалось, они чего-то ждали и именно от него…
- Я могу быть Вам полезен?
- Да, Мастер! Просто продолжай делать то, что ты делал…
- А что я делал?
- Светился… ты – светился! И это мягкий свет, на который хочется лететь и знаешь, что безопасно. Свет новых знаний с живой болью твоего опыта.
Гриф удивленно пожал плечами и стал рассказывать об открытиях своей души и своего разума. Стая вокруг него все росла и пестрела. Иногда из этой разноперой толпы прилетало «Ты же падальщик! Разве может падальщик ценить чужую жизнь? Особенно сидя за решеткой…»
Долина между гор заполнилась туманом. Диск луны давно взобрался на самую верхушку неба и постепенно бледнел под лучами просыпающегося солнца.
Желтые глаза с огромной любовью смотрели на такой бесконечный, бескрайний и в то же время ограниченный мир. Я знаю, как ВЫЖИТЬ и как ЖИТЬ!
Гриф взмахнул своими огромными крыльями, стараясь укрыть под их тенью прекрасные голубые цветы с алмазами утренней росы на лепестках.
- Мир прекрасен! Мой полет только начинается… - и тихой тенью поднялся и исчез за самой высокой вершиной.
