В спектакле «Страсть к должностям», комик Василий Игнатьевич Живокини играл роль чокнутого человека, который распоряжался местами на гос. службе и раздавал их как пожелает.
Однажды, Василий Игнатьевич был в особенном ударе и сам заметно увлекался своей удачной игрой. И вот, в сцене с трактирным официантом, довольный его обслуживанием, говорит:
— Т ы мне нравишься, я хочу сделать из тебя человека.
— Покорнейше благодарю.
— Только куда-бы тебя определить?.. Гм! Ты умен?
— Никак нет!
— Значить глуп? Но учился чему-нибудь?
— Ни чему не учился.
— Да знаешь-ли хоть что-нибудь?
— Ничего не знаю! — Гм.. . Гм.. . глуп... Ничего не знает... ничему не учился... (кладя руку ему на голову). Так я тебя, братец, помещу в государственный совет!
Публика, весело хохотавшая до сих слов, вдруг на мгновение как-бы замерла.
Слишком разболтавшийся артист, поняв свою дерзкую выходку, растерялся.
Музыканты оркестра увидели, как он побледнел сквозь грим. Последнюю фразу Живокини произнес вместо фразы: «так тебя я помещу в гермейстерский комитет».
***
Пётр Андреевич Каратыгин как известно был лысый. В уборной Александринского театра причесывалась одна артистка.
— Теперь, остается только несколько цветков в мои волосы! -сказала артистка парикмахеру.
— А я-бы удовольствовался несколькими волосами, - заметил со вздохом Каратыгин.
***
Директор театра Г . очень любил танцовщицу Л . Танцовщица отвечала ему взаимностью.
Скоро их близкие отношения были замечены. Актриса стала полнеть. Однако она всё продолжала играть и танцевать операх.
Играя роль тени, в опере «Роберт и Бертрам» она в третьем действии выходит из гроба. Перед началом, машинист уложил ее в гроб, а директор Г . остановился рядом и разговаривал с лежащею в гробу. Подходит актер и автор водевилей Дмитрий Тимофеевич Ленский и, обращаясь к Г. , шутливо говорит ему:
- Чудотворец вы у нас!
-Почему так? Ленский кивнул на танцовщицу и шепнул Г. на ухо:
- Да как же, и «сущим во гробах живот даровав» .
***
Василий Андреевич Каратыгин играл в какой-то трагедии, где он, по ходу действия идет к королю, но два стража, стоящие у дверей, скрещивают сабли и не пускают его; одного из них он закалывает кинжалом и проходит. Привели статистов.
— Смотрите-же, помните, обратился Василий Андреевич к статистам. —Когда я подойду—вы скрестите сабли, я тебя ударю кинжалом—ты кричи и падай!
Слышите? Только смотрите, не перепутайте, ты непременно падай, а не другой, -тот, должен крепко стоять! Поняли?
— Поняли, ваше благородие.
Настал спектакль, подошла эта сцена, Каратыгин подходит к дверям, солдаты скрещивают сабли. Он ударяет правого кинжалом, а тот стоит не шелохнется, a левый, с криком падает.
Публика хохочет, а Каратыгин в недоумении. Дело разъяснилось очень просто. Статистов перепутали и того, который на репетиции стоял направо, поставили на лево, а который был на лево—того на право.
***
Подписывайтесь на Русский архив