Упомянутые ниже личности здравствуют, посему текст ни в коей мере не следует рассматривать как политический памфлет – просто штрихи былого.
В последние годы «перестройки» политическая жизнь в Москве бурлила. Информационный стенд на первом этаже нашего НИИ отражал все перипетии бурления, и в начале 1989-го я прочел приглашение на заседания Московского партийного клуба при Севастопольском райкоме КПСС. Заинтересовавшись, начал я ездить к метро «Профсоюзная», где тамошний либеральный первый секретарь предоставлял комнату для сомнительных собраний.
Московский партклуб оказался удивительным сборищем, возглавляемым тремя неформальными лидерами. По организационной части выступал великолепный бородач Василий Шахновский, умело дирижировавший слабо управляемым залом. Философ Чубайс (не Анатолий, а его брат Игорь) в роли теоретика. Секретарем клуба числился щупленький Александр Механик. Иногда приезжал из Томска предводитель тамошнего партклуба Степан Сулакшин. Личности интересные – по контрасту с привычными партийными чинушами. Случайно попавшая тетка, выходя из заседания, восхищалась:
– Вот же люди: настоящие интеллигентуалы, не чета как Горбачев – а какие простые, доброжелюбные! И все как один против социализма, за капитал.
На самом-то деле идеологию собиравшихся точнее было бы определить как активное недовольство. На этой базе временно соединились и упертые ленинцы, возмущенные реформами, и, наоборот, сторонники еще более радикальных изменений. А также готовящиеся всплыть наверх на волне перемен (о чем ниже). Официальная доктрина клуба звучала таким образом: стране необходимы решительные преобразования, а так как КПСС является самой мощной силой, то начать дело надо с преобразования партии.
Витийством резким знамениты,
Сбирались члены сей семьи…,
ну и так далее. Подобные «сходки» (по слову Пушкина) одинаковы во все времена: доморощенный идеолог, громкая программа движения, энтузиазм, несоразмерный реалиям, и даже до намерения немедленно приступить к изданию печатного органа – конечно же, ничего такого не состоялось. Впрочем, неподцензурные листки распространялись, и как ни странно (или, наоборот, естественно), за плату. Обличительная листовка или брошюра стоила от рубля до пяти. В листовках – те, кто «за капитал», именовали себя почему-то левыми, а коммунистических ортодоксов числили правыми. Парадокс эпохи!
К концу года намечался серьезный шаг: превратить партклуб в «Демократическую платформу в КПСС». Учредительная конференция состоялась зимой в кинотеатре «Октябрь» на проспекте Калинина, и я был делегатом. Это мой второй и последний визит в знаменитый кинозал, а первый был – на «Унесенные ветром»...
И вот я в том же зале – но не с билетом, а с мандатом. Первую скрипку играют теперь новые персоны: Владимир Лысенко и Вячеслав Шостаковский. На трибуне известные тогда деятели, не обошлось без пресловутых Гдляна-Иванова. Горячо был принят и с восторгом выслушан почему-то Олег Калугин, уже тогда числившийся «перебежчиком»...
Для делегатов предусматривался даже обед – напротив «Октября», в знаменитом ресторане «Арбат» под глобусом. Уверяли, что он крупнейший в Европе. На каждый стол подали кастрюльку борща и пампушки. Разливать выпало мне; но вот конфуз: одним досталось побольше, а следующим совсем мало. Сам я поневоле обошелся и вообще без первого, но чесночные пампушки были изумительные! Через десять лет на месте «Арбата» работало кафе «Тропикана», без борщей, но с бразильскими плясками.
А что же учредительная конференция? Она вроде бы успешно завершилась, но оставила странный осадок. Не было и следа интеллигентной клубной атмосферы, тон задавали крикуны и явные карьеристы. Хотя какая там карьера! Игорь Чубайс, собиравший в 1990-м стотысячные митинги, ныне подзабыт. Вася Шахновский взлетел было при Лужкове, но после ряда скандалов оказался не у дел. Владимир Лысенко, Александр Механик – малоизвестные политики. С настоящей карьерой хорошо получилось у других персон – тех, кто раньше времени не высовывался, зато в смутные времена смело занимал освободившиеся кабинеты на проспекте, ставшем Новым Арбатом. Как раз напротив «Октября»!