Тобиас Деннингер, бизнесмен, заразился коронавирусом в Германии, но узнал об этом только после прибытия в Южную Корею. Он рассказывает о тестировании, лечении, и долгом процессе выписки из больницы.
Когда я планировал поездку в Сеул, я надеялся, что смогу избавить маму от заражения коронавирусом. По странной иронии судьбы, именно мне понадобилось лечение.
К середине марта в Германии количество людей с положительным результатом удваивалось каждые несколько дней. Ситуация похоже выходила из-под контроля. Тот ужас, который мы наблюдали в Италии, похоже мог стать реальностью и в нашей стране.
Поскольку моя мама – гражданка Южной Кореи – находится в группе риска, и Южная Корея была одной из немногих стран в мире, удерживающих пандемию под контролем, я подумал, что было бы разумно отвезти ее в Корею.
Изначально моя мама не была убеждена. И я понимал, почему. Несмотря ни на что, она победила рак. Февраль был первым месяцем без боли, когда она снова почувствовала себя здоровой и могла наслаждаться долгими ежедневными прогулками. Здесь она чувствовала себя дома, и отъезд в Южную Корею без какого-либо плана возвращения, казался пугающим. Но я все равно купил два билета в надежде, что мама поменяет свое решение. И она передумала.
Пугающе пустой аэропорт
22 марта мы с мамой выехали из моего дома на юго-западе Германии в аэропорт Франкфурта. После короткой поездки мы оказались в практически пустом аэропорту.
После вылета из Франкфурта нам раздали формы для того, чтобы мы самостоятельно сообщили о симптомах. Я подумал, что это логично. Если бы мы получили формы до вылета, был бы стимул сделать ложные заявления из-за страха не попасть на рейс. Я написал, что большую часть марта у меня першило в горле.
В самолете не было свободных мест. В основном азиаты возвращались домой – либо в Корею, либо в Китай, после короткой пересадки в Инчхоне, главном международном аэропорту Сеула. Практически все были в масках, у некоторых был даже полный СИЗ.
Прибытие в Сеул
Как только мы оказались в Инчхоне, всем проверили температуру. Персонал аэропорта разделил нас на две группы: без симптомов и тех, у кого либо была температура, либо они сами сообщили о других симптомах. Поскольку я сам сообщил о боли в горле и у меня также была небольшая температура, меня отнесли ко второй группе.
В этот момент мою температуру снова измерили. Но теперь уже не через лоб, а в ухе. Меня спросили о моих симптомах и когда они появились. Я сказал, что в первый раз заметил боль в горле восьмого марта.
У нас взяли мазки на тестирование из носа и горла на ковид-19. Теперь нас переместили в другую зону ожидания, где раздали по бургеру и отправили в пустующую зону ожидания багажа.
Гостевая комната
Когда тебя могут отправить на карантин за границей, главный вопрос – кто предоставит и заплатит на необходимое жилье на самоизоляции.
Рейсовый автобус привез нас в хостел неподалеку, где мы ожидали результатов наших анализов. Мне выдали ужин в корейском стиле и душевые принадлежности, любезно предоставленные корейским правительством. Несмотря на то, что я немец, они похоже были счастливы заплатить за все аспекты моего лечения от ковид-19.
На следующее утро мне позвонили и сообщили, что мой тест показал положительный результат и сейчас разрабатывают план моей эвакуации. Больше всего я беспокоился о своей маме, я начал сомневаться в своей идее прилететь в Корею. К счастью, ее тест оказался отрицательным. В ретроспективе, это не удивительно. В то время, когда у меня появились симптомы, мама уже была на самоизоляции и надевала качественную медицинскую маску, если ей нужно было выйти из дома. К моменту нашего совместного путешествия, прошло уже больше двух недель. То есть больше времени, чем люди обычно бывают заразными.
Чуть позже мне снова позвонили и сказали, что за мной едет скорая, и что мне нужно избавиться от всего металлического вроде ремня и украшений.
Мне выдали СИЗ и скорая забрала меня в Национальный Медицинский Центр в Сеуле – один из старейших в стране, построенный сразу после окончания корейской войны в 1950х.
Лечение
На территории больницы в грузовиках были рентгеновские аппараты и сканеры для пациентов вроде меня. После рентгеновского и компьютерного сканирования меня посадили в инвалидную коляску, чтобы отвезти в больницу. Меня сопровождал врач, а также ряд сотрудников, которые дезинфицировали все поверхности, к которым я приближался. Меня поместили в большую герметичную изоляционную комнату, рассчитанную на четверых. Соседей у меня не было.
Как сейчас начинает понимать Англия после того, как количество новых случаев пошло на спад, недавно инфицированные пациенты становятся особенно востребованными для клинических испытаний. В Корее, где изначально не было вспышки, меня сразу рассматривали как потенциально ценного кандидата для испытаний.
Меня спросили, хочу ли я принять участие в испытаниях. Зная, что это конкретное испытание находится на третьей стадии, я согласился. Я был уверен, что к этому моменту плюсы превзойдут минусы.
Я также решил, что те, над кем экспериментируют, будут под более тщательным наблюдением, получая лучшее лечение.
Испытания в Национальном медицинском центре предполагали разделение тяжелых больных на две группы, с 5- и 10-дневным лечением Ремдесивиром, препаратом, на который возлагают большие надежды. Меня определили в контрольную группу. И хотя мой случай не казался серьезным, снимки выявили у меня легкую пневмонию.
Странно, у меня не было проблем с дыханием, и я не нуждался в кислороде. Тем не менее, чтобы определить, может ли какая-либо бактериальная инфекция ухудшить пневмонию, у меня забрали образцы крови для инкубации. Инкубационный период требовался на пять дней, чтобы проявились какие-либо результаты. Мне также выдали кучу лекарств: антибиотики, лекарство от ВИЧ, отхаркивающее, лекарство от заложенного носа, лекарство от кашля, лекарство для остановки кровотечений.
Вскоре у меня появилась тошнота, температура под 38, кровь во рту и боль в горле – первый из этих симптомов – распространенный побочный эффект от лекарств.
Всю первую неделю в больнице у меня не было аппетита, я потерял около 4 кг. Также я заметил потерю обоняния.
Восстановление
В конце концов, примерно через неделю моя пневмония улучшилась, как и другие мои симптомы. С тех пор я принимал только лекарства для печени, поскольку некоторые показатели печени продолжали слегка повышаться. Позже мне сказали, что повышенные значения печени обычно наблюдаются во время лечения Covid-19 (хотя я лично принял это как причину лучше заботиться о своем питании).
Несмотря на мое общее улучшение, мне сказали, что я должен оставаться в палате, предназначенной для трех человек. Медики в полном обмундировании объяснили, что эти правила разработаны для минимизации распространения заболевания. Меня и моих соседей по комнате попросили постоянно ходить в маске. Нам выдавали новую маску раз в сутки. Любая поверхность, к которой мы прикасались, например, пульт от телевизора, ручка двери или холодильник, должны были быть обработаны специальными антибактериальными салфетками. Перед тем, как воспользоваться салфеткой, мы были обязаны надеть одноразовые перчатки. Кроме того, в нашей комнате ежедневно делали уборку, дезинфицировалась каждая поверхность. Нам не разрешали делиться едой.
Мы четко осознавали, что за нашими жилыми помещениями также ведется круглосуточное видеонаблюдение. В стиле Большого Брата, если за нами замечали нарушение условий, через акустическую систему нам любезно напоминали следовать правилам.
Это, однако, было не единственным нарушением нашей обычной свободы. Если мы хотели принять душ или сходить в туалет, мы сначала должны были вызвать медсестру. На всем этаже в ванную-туалет пускали только по одному. После каждого посещения ванной, пол снаружи и внутри чистили и дезинфицировали.
Но все было не так уж и плохо. За время моего выздоровления я познакомился с моими замечательными соседями по комнате. Одним из них был Колин Ким, молодой американец, изучающий бизнес в Лондоне, наполовину кореец, как и я, который мучился от больничной пижамы и больничной еды.
Тестирование
Ключевым элементом любого клинического испытания является регулярное тестирование. Для нас это означало, что понедельник, среда и пятница были тестовыми днями, которые включали мазок из задней части носа для теста верхних дыхательных путей и забор мокроты для нижних дыхательных путей. Если тест был отрицательным для верхних и нижних дыхательных путей, мы получили еще один тест на следующий день.
Помимо тестов, дважды в день проверяли мой пульс, температуру и другие показатели. Мне также часто проводили забор крови и рентген. Для того, чтобы оставаться в форме, я делал отжимания и приседания. Дни я наполнял просмотром фильмов, подкастами и программированием.
Последний раз тест дал положительный результат 17го апреля. Но меня не могли выписать, пока тест не будет отрицательным два дня подряд. Я узнал от Колина, что тесты могут быть как американские горки. Только на третий раз он получил отрицательный результат, который подтвердили на следующий день вторым отрицательным результатом. У меня было несколько двойных отрицательных результатов. Но если взятые образцы не давали окончательного результата, тест был признан недействительным и его брали повторно. Только 27 и 28 апреля у меня была пара негативных тестов подряд. Меня выписали на следующий день, 29 апреля.
В день моей выписки, медсестрам сказали избавиться от всех ненужных вещей. Нужные вещи, типа электроники, были тщательно продезинфицированы. Мне порекомендовали оставаться дома еще на две недели, хотя это было необязательным.
1 мая мы с мамой сели на рейс обратно в Германию. Тем временем, Германия приняла федеральный закон, обязывающий людей самостоятельно садиться на карантин на две недели после возвращения из любого зарубежного путешествия. Я связался с министерством по здравоохранению, чтобы подать заявку на исключение из этого правила в связи с моим иммунитетом. К счастью, моя заявка была одобрена.
Вернувшись домой, я задумался, что бы со мной было, если бы я никогда не сел на этот рейс.
Хотя Германия справилась с коронавирусом относительно хорошо, я не думаю, что продолжительность моего пребывания в больнице и уровень ухода и контроля были бы сопоставимы. Только затраты на такое лечение обошлись бы правительству слишком дорого, учитывая гораздо более высокую заболеваемость в Германии. В Англии, где заболеваемость в разы выше, стоимость была бы запредельной. С 8го июня Великобритания планирует ввести обязательный карантин почти для всех пребывающих в страну, а также сдавать свои данные для контактов и будет убеждать устанавливать приложение для отслеживания контактов. Но правительство не будет проверять вновь прибывших и предоставит им место для карантина только если они не смогут проживать в другом месте.
Для понимания подхода Кореи важен опыт страны с электронным слежением во время эпидемий МЕРС и САРС. Эти пандемии вызвали всплеск активности в области электронного слежения. В результате Корея смогла отслеживать контакты через электронное приложение, а не блокировать всю страну для сдерживания эпидемии. В Германии внедрение правительственных приложений для отслеживания контактов проблематично из-за проблем с конфиденциальностью.
Несколько дней назад пришло осознание. Моя мама получила смс от группы корейцев в Германии. Они разыскивали ближайших родственников матери и сына корейского происхождения, которые умерли в Германии от коронавируса. «Это могли быть мы», - сказала мама.