Разбираемся в символике «Соляриса» Андрея Тарковского. В предыдущих частях (1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12 и 13) мы дошли до эпизода, где обитатели станции собираются в библиотеке, чтобы отпраздновать день рождения Снаута.
1. Библиотека
То, что происходит в библиотеке на борту станции, – это философский диалог, когда все герои со своими разными взглядами собираются в одной комнате и обмениваются мнениями. Место для него выбрано неслучайно. Круглый стол, за которым все равны, картины, книги, скульптуры, добавляющие временное измерение этой сцене, отсылают к культурной памяти человечества. Обстановка напоминает комнату отца Криса с обилием скульптур, картин и книг. В обоих интерьерах даже присутствует бюст Сократа, философа, с которым связано понятие сократического диалога – метода, основанного на «проведении диалога между индивидуумами, для которых истина и знания не даны в готовом виде, а представляют собой проблему и предполагают поиск». Именно это и происходит здесь в дальнейшем.
Кстати,
Исполнитель роли Криса Донатас Банионис вспоминал: «Как я уже говорил, в Звенигороде, где мы снимали, был специально построен домик отца Криса Кельвина. А в нем находилась библиотека, где в углу стоял бюст Сократа. С нами была чья-то собака, если нужно было, ее снимали. И вот однажды собака, увидев вдруг бюст Сократа, замерла, не отводя от него глаз: хватала воздух, рычала и все смотрела, смотрела… Всем нам, бывшим там, было интересно наблюдать за ней. Казалось, она понимает, что видит бюст знаменитого философа».
Оба этих помещения служат хранилищами памяти. И неслучайно в библиотеке горят свечи – по логике, бесполезные на космической станции, они вносят в кадр стихию огня, который, как мы уже отмечали, у Тарковского всегда связан с темой памяти.
2. «Дон Кихот»
Чем дальше, тем больше фильм наполняется отсылками к различным произведениям культуры.
Когда в библиотеку входит пьяный Снаут, опоздав («на полтора часа», как отмечает всегда педантичный Сарториус), он подсовывает Крису книгу и заставляет его прочесть:
«Я знаю только одно: что покуда я сплю, то не знаю ни страха, ни надежд, ни трудов, ни блаженства; спасибо тому, кто изобрел сон — эту единую для всех монету, этот безмен и весы, выравнивающие вес короля и пастуха, мудреца и дуралея. Одно только мне не нравится во сне: говорят, что он очень смахивает на смерть.
— Никогда еще, Санчо, ты не произносил такой изящной речи».
Цитата, во-первых, служит характеристикой Криса, каким он стал к этому моменту: подобно Дон Кихоту он кажется безумным, нерациональным, двум учёным. Он рыцарь, верный своей Прекрасной даме.
Интересно, что у Лема в романе тоже упоминается Дон Кихот, но только при описании Сарториуса: «его худое лицо, все в вертикальных морщинках — так, должно быть, выглядел Дон Кихот, — ничего не выражало».
А, во-вторых, она комментирует тему сна, тоже немаловажного для фильма.
3. Смерть это сон
Обитающие на станции люди, как и все мы, живут, загнав свои самые неприглядные поступки глубоко в подсознание. И Солярис во сне вытаскивает из подсознания то, что отягощает их совесть. Как давно написали мне в комментариях, согласно христианской концепции, после смерти каждого из нас ждёт точно такая же встреча со своей совестью: спадут иллюзии самоуспокоения, и мы предстанем перед собой такими, какими были на самом деле, со всеми нашими бессовестными делами. В этом смысле приведённая цитата не зря уравнивает сон и смерть.
4. Человеку нужен человек
Дальше следует монолог Снаута, в котором содержится, возможно, самая известная фраза из фильма о том, что человеку нужен не космос, а человек.
Это, кстати, одна из линий противостояния между Тарковским и Лемом. Для польского писателя важнее оказывается трагическая невозможность контакта человека с инопланетным разумом, наделённым совершенно иным модусом бытия. Для Тарковского, в центре сюжета оказывается не проблема контакта с внеземным разумом, а внутренний мир человека.