Глава 2. Учитель.
Одинокая.
Этой осенью Феклуша больше не общалась с учителем. Она несколько раз видела его спешащим к школе и частенько наблюдала, как он спускался к своему домику. С порога Феклушиной избы как раз был виден изгиб реки, а домик учителя скрывался от её глаз внизу, за холмом. Из памяти Феклуши постепенно стёрлись подробности первой встречи, и она уже не могла с уверенностью сказать, действительно ли из уст учителя прозвучали те дерзкие слова или это был плод её воображения. Но любопытство не давало покоя, тем более, что она нередко оставалась дома одна, без мужа, который всё чаще бывал в отъезде.
Жители Покровки сдавали Прохору часть урожая на продажу. В селе Георгиевском, где проходили ярмарки, и в уездном городе у него были свои люди, сбывавшие товар. Прохор знал толк в торговле, имел чутьё. Постепенно он становился больше купцом, чем крестьянином. Появился доход, хозяйство стало разрастаться. Прохор выстроил новый хлев и купил трёх телят и ездового мерина. На столе чаще стали появляться сытные мясные блюда и разные закуски. Ксюше справили тёплый тулуп на меховой подкладке. Нередко Прохор привозил с ярмарки гостинцы жене и дочери.
Феклушу не огорчало частое отсутствие мужа. Она принадлежала самой себе, и хотя это не снимало с неё обязанностей, но дышалось легче. В такие дни она придавалась томительной тоске по чему-то несбыточному, и не раз горькая струя жалости к себе омрачала мысли. Её не радовали достаток, к которому так стремился Прохор. И, несмотря на облегчение в трудах, она не испытывала должной благодарности.
Так случилось, что прожив всю жизнь на земле, Феклуша так и не узнала настоящей цены хлеба. Сначала забота матери, а потом крепко стоящий на ногах муж ограждали её от нужды и лишней ответственности. Она не знала ежедневной работы до изнеможения, когда с таким трудом добытый хлеб не идет в рот от усталости, подкашиваются ноги и тёмные круги плывут перед глазами. Короткий сон - три-четыре часа, а дальше опять - работа. И, не дай Бог, какая болезнь - тогда пропал человек - голод, долги, нищета. Так жили многие крестьяне. Быстро старились, рано умирали. Мужчины спивались от безысходности. Только единицам удавалось выбиться и основать крепкое хозяйство. Прохор был как раз из них. Отчасти благодаря своим деньгам, а в большей же степени благодаря уму, трудолюбию и дальновидности он смог встать на ноги.
Но где успех, там и зависть, и злоба. Подруги заискивающе кланялись при встрече, но прежней дружбы между ними уже не было. Феклуша старалась помогать тем, кто попадал в нужду, и держалась с подругами по–прежнему на равных. Но её наивная щедрость только раздражала. Если бы она стала себя вести, как и полагается богатой и влиятельной хозяйке, изредка снисходя до своих бедных односельчанок, отношение к ней и то было бы лучше. А так её достаток воспринимался соседками как незаслуженный, а дружба – неискренней и подозрительной.
Феклуша была одинока. Общинная жизнь, в которой и беды, и радости крестьяне делили на всех, касалась её поверхностно. Она, как жена Прохора, бывала на всех деревенских свадьбах и поминах, заговеньях и празднествах, но не знала, чем живут её соседки.
Единственной её отрадой была Ксюша, и она отдавала девочке всю свою неизрасходованную любовь и нежность, баловала и жалела. Но к этой любви примешивалась какая-то голодная, недобрая тоска. И в безопасном пространстве уединения, куда Феклуша пряталась от неприветливости жизни, зачастую не было места для маленькой дочери.