- Дочка, собирай детей, уходите.
По глазам деда, которые нервно перебирали углы, в попытке спрятаться, Нане поняла: мужа убили.
- Дедушка, в лесу по ночам шакалы и малышка не выдержит. Лучше с тобой.
- Я сказал, в лес! У тебя кроме младшей еще пятеро. От диких шакалов можно спрятаться на дереве, а от людей в шакальих шкурах никуда не деться, – в голосе деда появился металлический звон, словно он в кузнеце, а его слова - тот молот, кующий железо. – Я зарою золото под дальним абрикосовым деревом у нас в саду, слышишь? Придешь дней через десять, откопаешь и иди в деревню к братьям, на первое время хватит. - Как же ты?
- Все, времени нет. Собери немного еды, жду вас у задней калитки, быстрей.
Нане сама не понимала, как шла по лесной тропе все выше в горы, где-то там далеко были слышны звуки чужой речи, крики, вспыхивали языки пламени, огонь уничтожал зверства, которые учинили одни твари божьи против других.
Она запела, тихо так, чтоб даже траве под ногами не было слышно слов песни. Муж говорил ей, когда страшно – пой, я тебя услышу и уберегу.
Ночь они провели на дереве. Утром нашли горный ручей напились воды, доели то немногое, что она успела взять из дома и пошли дальше. Нане не понимала куда идет, цель была одна – переждать, перебороть, пережить.
В тот день грязные, голодные, измотанные они вернулись в свой дом. Голыми руками капала она землю под тем самым абрикосовым деревом, глаза ничего не видели и из них ручьем лились слезы, а в голове картина, как она там в лесу тоже рыла яму, глубокую, и пела. Убедившись, что там ничего нет, она уставшая села, прислонилась к стволу дерева и застыла, словно сама хотела стать деревом. Только голова тихо качалась из стороны в сторону и мягкий звон монист напоминал ей, что она все еще жива.
- Мама, смотри – к ней подбежала дочка, а в ладошке у нее были иссиня-черные спелые ягоды ежевики. – Ешь.
(История основана на реальных событиях, произошедших с моей прапрабабушкой в начале 20 века).