Мне очень уютно в Европе. В узких улочках, в маленьких кафешках с цветами в горшочках. С ароматным кофе с большой воздушной пенкой. С её манерностью и чопорностью, с ей условностями и правилами. С её громоздкой историей войн и перемирий, захватов и поражений, оккупаций и инквизиций. С её европейцами, которые разглядывают тебя всегда тайком и всегда оценивающе.
Там, в Европе, я могу сидеть в кафешке, сложив ноги на соседний стул, или на траве в парке, или просто на асфальте в любом понравившемся мне месте. Я могу лопать немецкие сосиски на улице, пить вино из бутылки или бегать с Митькой за автобусами. Почему?
Потому что в Европе очень легко быть собой. Или не собой. Или вообще кем угодно. В Европе так много условностей, что тебе всё равно никто никогда не поверит, что это на самом деле ты. Как во всех пресловутых комичных историях, когда на провокационный вопрос ты отвечаешь серьёзно и честно, и слышишь в ответ облегчённое: "Ой да ладно, придумаешь тоже..."
В Европе очень легко потеряться в толпе, даже если никакой толпы вовсе нет. Каждый человек несёт на себе огромный груз лейблов и брендов, марок и этикеток, и все они кричат о нём и заполняют пространство вокруг него. Одежда, жесты, акцент, взгляд, форма носа, стрижка, шнурки, запонки, - я уже могу рассказать всё о его происхождении, шотландской крови и белом лабрадоре дома. Мне смешно: я ничего не знаю о человеке, но всё знаю о его жизни. О том, "каким он выглядит".
Именно поэтому мне в Европе хорошо. Разглядывая меня, соседи по улице, кафе или скамейкам в парках, знают всё о том, "какой я выгляжу", и преставления не имеют, какая я на самом деле. Именно поэтому в Европе мне легко быть собой - расслабленной, настоящей, открытой, уязвимой. Именно поэтому первые недели в Индии мне было очень неуютно, колюче, больно.
Индийцы разглядывали меня открыто. Они не прятались, не отводили смущённо взгляд, не отворачивались тактично, когда встречались со мной взглядом. Они смотрели с интересом и вниманием. А ещё они смотрели очень внутрь и очень глубоко.
Я была перед ними вся как на ладони. Я была как маленький голый ребёнок, беззащитный и беспомощный. Я была как открытая книга. Я понимала, здесь можно перемерять бесчисленное количество масок и ролей, и все они разобьются, рассыпятся под этим внимательным неподвижным взглядом. Индийцы разглядывают тебя без оценки, без осуждения, не делая никаких выводов и заключений. В отличие от европейцев. Но выводы европейцев тебя не задевают, потому что касаются они только твоего поведения, внешнего вида, настроения, поступков, интонаций - не тебя самого. А вот этот молчаливый взгляд обжигает всё внутри, потому что смотрит прямо на тебя - голого, настоящего, несовершенного. Такого, каким ты и сам до конца себя принять не можешь...
Просто смотрят.
И ты либо не выдерживаешь и уходишь. Либо сам впервые в жизни начинаешь открыто смотреть на себя. Вот такого, да. Какой есть. И принимать себя настоящим. И впервые за всю жизнь расслабляться под этим открытым, прямым, искренним, внимательным взглядом.