Обычно, оказываясь в пещере, Матвей окунался в особое настроение. Житейская суета оставалась снаружи, глубокая тишина, в которой даже шорох шагов звучал по-другому, окутывала мягким коконом. В космической темноте обострялся не только слух, но и интуиция. Иногда Матвей думал, что он, как кот, начинает видеть в этой темноте.
Но сегодня все было не так. Может, потому что в пещеру он вошел без снаряжения и один, и поэтому мягкий полумрак и тишину перестал воспринимать как союзников. Овладевшую им тревогу не умаляло даже то, что он не собирался слишком углубляться, решил ограничиться туристическим маршрутом. Если не встретит Костю, то выйдет и позвонит Петру.
В первом зале темноту рассеивал просачивающийся сквозь проем дневной свет. Но Матвей не стал выключать фонарик. Не доверял он этому обманчиво-миролюбивому сумраку и звонкой тишине. Ожидая подвоха, повел лучом света по стенам и двинулся вперед так осторожно, будто шел по минному полю. Непривычно было передвигаться без обвязки, в полном одиночестве, не слышать постоянную перекличку камрадов:
– Проход свободен?!
– Свободен!
– Пошел!
– Понял!
Тишина давила на плечи, обвивала смертельными кольцами, а затем зазвенела голосами погибших друзей – Игоря, Степана, Василия, Лехи:
– Перестежка?!
– Свободна!
– Иду!
– Понял!
Под ногой хрустнул кусочек известняка, рассыпался крошкой, и этот хруст, разнесшийся по галереям, отрезвил. Матвей мотнул головой и нарочито громко усмехнулся: здесь он находится один, не считая ушедшего вперед Кости. Друзья не могут перекликаться, потому что их уже нет. А вот Костя, если еще не ушел слишком далеко, должен был услышать шум. Матвей скользнул лучом света по стенам, осветил сузившийся проход и позвал:
– Костя?! Костя, ты тут?
Зов раскатился эхом, загудел органным ревом в узких полостях. Разбуженная пещера ответила шорохом крыльев всполошенных летучих мышей и отголосками его собственного же голоса. Матвей постоял, прислушиваясь. Костя не мог уйти далеко! А затем двинулся дальше – по короткой и узкой галерее в раскрывшийся ладонью второй зал. Свет фонаря отразился бликом от слюдяной поверхности подземного озерца, прятавшегося под нависшим над ним каменным выступом. Озеро было огорожено металлической сеткой, чтобы в него не упал никто из посетителей, а глинистая земля утрамбована тысячами ног туристов до каменистой тверди. Сам зал оказался довольно широким. Почти посередине крупной лужей подрагивало светлое пятно. Матвей задрал голову и увидел, что стены зала кверху сужаются в сквозную трубу, в которую и лился свет. Ему невольно представилось, как туристы толпятся вокруг этого пятна, а потом украдкой каждый норовит на него наступить. Матвей тоже не удержался и встал в светлый круг, будто на отметку нулевого километра. Далеко углубляться он не собирался, решил, что дойдет до первого ответвления, а там повернет назад и позвонит Петру.
Он так и сделал – дошел до раздвоившейся змеиным языком галереи и остановился.
– Костя? – позвал и помаячил фонарем. – Костя! Отзовись! Костя?
Матвей потоптался на месте, потом затаился, понадеявшись, что приятель, решив, что остался один, выйдет. Но поняв, что нет смысла ждать, развернулся. Не стоит геройствовать и продолжать поиски. Экскурсии сюда уже не водят, а снаряжение осталось в машине. Да и углубляться в лабиринты в одиночку – верх глупости. Словно в подтверждение правильности его решения фонарик моргнул и тем самым прямо намекнул на то, что батарейки садятся. Отправиться в путь с обычным фонариком – тоже не самое разумное решение. И потерять свет, пусть и недалеко от выхода, совсем не хотелось.
Стоило развернуться, как темнота вонзила зубы в подставленную им спину. В затылок дохнуло холодом. Матвей резко оглянулся и вскинул, будто пистолет, фонарик, повел им, пытаясь разглядеть опасность. Но свет внезапно заморгал, и в его дерганом пятне Матвей различил стоявшую в нескольких метрах от него фигуру.
– Костя?
Фонарик погас, но через мгновение вновь вспыхнул. И Матвей увидел прямо перед собой девушку. За ту секунду глубокой темноты незнакомка успела приблизиться к нему почти вплотную. От неожиданности и испуга он отшатнулся, а губы девушки тронула улыбка. Но в ее темных, как ночная бездна, глазах ничего не отразилось – ни удивления, ни испуга, ни любопытства. И уж тем более - улыбки, которая застыла на ее губах.
– Кто ты? – севшим голосом спросил Матвей и невольно попятился. Незнакомка не сводила с него абсолютно черных, без белков, застывших глаз. Если в них что и было живого, так это клубившаяся тьма. Незнакомка протянула к фонарику руку, и тот тут же погас. Однако силуэт девушки продолжал белеть в темноте, будто слегка подсвеченный. «Призрак», - мелькнула у Матвея невероятная мысль.
Отрывок из моей новой книги "Ключи от вечности" https://www.litres.ru/natalya-kalinina/kluchi-ot-vechnosti/