Вчера до меня дошло, что ровно десять лет назад у меня случился “дембель” с родной школы. И, пожалуй, это был лучший день в моей жизни, потому что ад, длившийся десять лет, наконец-то закончился.
С вашего позволения расскажу свою грустную историю. В школе я старалась учиться хорошо, просто потому что всегда хотела, чтоб мои родители мной гордились. Меня воспитывали всегда быть лучшей и быть первой, и, честно говоря, мне самой всегда это нравилось.
В первом классе все было прекрасно, потому что как таковых оценок нам тогда не ставили - соревноваться было не за что.
Начало конца
Ужас начался во втором классе, когда появились физические оценки, дневники. табели успеваемости. Я стала единственной отличницей в классе.
Сказать, что началась черная полоса в моей жизни - не сказать ничего. Со стороны моих злых и неуспешных одноклассников в мою сторону началась настоящая травля. Сейчас это стало модно называть словом “буллинг”. Так вот. Началось все со вполне безобидных обзывательств, с клеветы и жалоб классному руководителю, со школьных драк на переменках. Дальше в борьбу со мной, восьмилетним ребенком, включились родители одноклассников. Моя бедная святая мама была в ужасе, насколько крепко и прочно бестолковые женщины с неудавшейся личной жизнью и скудненьким умишком способны вдолбить своим таким же недалеким детям злобу и ярость по отношению к одному ребенку.
На родительских собраниях мамы моих одноклассников, бывшие (или не очень) алкоголички кричали, что “их дети тоже заслуживают быть отличниками!” Надо ли говорить, что когда мама Вики или Наташи пьёт горькую во время беременности и продолжают прикладываться к рюмочке в течение следующих двадцати лет, ни Наташа, ни Вика не могут в одночасье стать умницами и красавицами? Но нет, мамы почему-то дружно ополчились против меня, настроив своих детей.
В то время в каждом доме был стационарный телефон. Мамы девочек звонили мне на домашний номер телефона, когда родителей не было дома, и, чтобы довести меня до слез, рассказывали мне, как мой папа спит с ними, изменяя моей же матери. Приходили с работы мои родители, слушали мои истерики, успокаивали меня - и ничего не делали.
Одноклассники воровали мои вещи, сжигали в мусорном баке возле школы мои вещи. Однажды зимой своровали мою сменную обувь - и я шла в маленьком заснеженном сибирском городке по снегу в туфлях. В пуховике и туфлях.
Самое интересное в этой истории то, что я никогда не понимала и не понимаю, что я такого им сделала, что они так ко мне относились. Я задавала им вопрос "За что?" в лицо - и ни разу не получила ответа.
Полоумные дети и их родители - это полбеды. Я никогда не жаловалась, никогда не плакала и не ябедничала. Я видела, что свидетелем каждой травли и каждых побоев становятся учителя - и не делают ровным счетом ничего. Это те учителя, которые потом сорок пять минут залечивали нам про “разумное, доброе, светлое”. Те учителя, которые оценивали наши километровые одинаковые сочинения на тему дружбы, уважения и любви. Те учителя, которые получали гордые звания “Заслуженный учитель” и сияли во время награждения, как бобики с медальками.
Золотые преподаватели
Вишенкой на школьном торте из экскрементов был преподавательский состав. Одна из учителей бесконечно устраивала истеричные концерты. Помню, как когда-то она взбесилась, что мы, одиннадцатиклассники тогда, без должного уважения и почета пригласили её на наш выпускной. Мы слушали получасовую истерику на тему “неблагодаарррныеее!”. Закончился этот маленький водевиль шедеврально: наша дорогая Нурсия Максимовна изобразила обморок, картинной свалив свою тушку на одну из моих одноклассниц. Стоит ли говорить, что у девочки потом была натуральная истерика, мы тщетно пытались успокоить её до конца учебного дня.
Остальные учителя вели себя скромнее: просто бухали в кабинетах после уроков, курили со школьниками в каморках и смачно спали друг с другом вповалку, шумно обсуждая это при учениках.
Десять лет, проведенных в школе - это адский замкнутый круг. Директор школы прекрасно знал обо всем, что происходит в стенах его Элитного Концлагеря с углубленным изучением иностранного языка. Когда я сейчас рассказываю людям об этих случаях, меня спрашивают: почему не говорили об этом со школьным психологом? Дело в том, что психолог - жена директора. Собственно, на конфликты и все ужасы нашей школы накладывалась толстенная пыль времени - и никто ничего с этим не делал.
Представьте теперь мое удивление, когда многонеуважаемый директор нашей гимназии позвонил мне пять лет назад с предложением "записать родной школе видеопоздравление со словами благодарности"? Я, как полоумная гиена, хохотала ему в трубку в ответ, а он искренне не понимал причину моего отказа. Так вот, если когда-то вы это прочитаете, Михаил Викторович, ваша шарага - дрянь. А вы давным-давно не соответствуете занимаемой должности.
Что хочу сказать в итоге
Школьные годы для меня - ад. Никто из тех, с кем я поднимала эту тему, не вспоминает школу с трепетом и придыханием. Никто не общается с бывшими одноклассниками. И никто из тех, кому есть, чем заняться, упаси боже, не встречается с бывшими учителями.
Так откуда есть пошел такой романтизированный образ треклятой школьной жизни?
Существенная часть интеллигенций раньше полагала, что будущее России не в Петербурге, а в русской глубинке, где живут люди со светлыми душами. Надо дать им жить лучше, дать образование и медицину и страна вознесется к вершинам. Многие из интеллигенции были писателями и они действительно создали такой притягательный образ сельской школы, где прогресс в виде собственно школ и знаний, встречается чистыми и неиспорченными людьми (дети крестьян).
Выпускные считались воротами во взрослую жизнь. После хрущевской оттепели школьные годы начали романтизировать еще больше, что исказило их изначальный смысл.
Вообще. по сути, школьный коллектив - это собрание людей, абсолютно СЛУЧАЙНО оказавшихся друг с другом на десять лет. По сути, мы не выбирали этих людей и не выбирали их родителей, при этом худо-бедно должны жить с ними по нормам социального общежития. Зачем? И почему? И что чудесного, скажите мне, в этом обществе замалчивания, беспредела, травли и человеческого бессилия?
Ну что, кто вспоминает школу с теплотой?