Если спрашивать людей, что они считают красивым, а что нет, то большинство людей назовут примерно одинаковые вещи из разных сфер нашей жизни. Это будут практически одни и те же леса, горы, здания, скульптуры, картины, фотографии, люди, животные и многое другое, что составляет нашу жизнь.
Какой главный критерий красоты? Согласно Википедии это то, что «вызывает эстетическое наслаждение».
Было это конце 90-х. Я, тогда молодой учёный, проводил исследования в ямальской тундре и приехал в отдалённый посёлок, чтобы при первой возможности «попасть в тундру».
Тундра – это огромные малонаселённые труднодоступные территории Арктики. Попасть на стоянку оленеводов можно только на вертолёте. Школ в тундре нет, поэтому дети получают образование в школах-интернатах, куда их собирают перед первым сентября. Летают на вертолетах не только дети и учителя, но и медики, сельскохозяйственные предприятия, родственники оленеводов, живущие в посёлке, и такие бедолаги, как я – так сказать, все «падают на хвост». Поэтому конец августа – оживлённая пора.
Тундровые оленеводы живут вместе со своими оленьими стадами и находятся в постоянном движении, которое подчинено миграционному инстинкту животных. Пастбища не богаты кормом поэтому чтобы прокормиться олень вынужден преодолевать большие, а в понимании среднестатистического российского горожанина колоссальные расстояния. Стоянки оленеводов перемещаются ежегодно к зиме на юг, а потом к лету обратно на север, этот круг может составлять 1000 километров. А дневной «пробег» оленя обычно 20-30 км. Поэтому место, где сегодня располагается стоянка конкретного оленевода, не всегда известно даже ненецким богам.
Но есть чудеснейшие люди, которые знают куда нужно вести вертолёт, чтобы обнаружить оленье стадо и его хозяев. Их называют проводниками. Я больше 20 лет летаю с этими людьми, в детстве занимался спортивным ориентированием, неплохо читаю географические карты и сопоставляю с ними местность, но секреты тундровых проводников постичь так и не смог. Их искусство выводить пилотов на «точку» кратчайшим путём, просто тыча пальцем в лётную карту или в ветровое стекло вертолёта, всегда восхищает меня. Мне кажется, этому не учатся. С этим рождаются. Это какой-то инстинкт, как у перелётных птиц.
Наш проводник по имени Хэрма был одним из таких небожителей — невысокого роста, крепкий, поджарый 50-летний улыбчивый ненец. За 2 недели работы мы подружились, он интересовался моей работой, я благодаря ему быстро получил представление о местных условиях оленеводства, обычаях и получил массу другой полезной мне информации.
Как-то вечером перед моим отъездом на «большую землю» Хэрма поделился со мной новостью о том, что его направляют подлечиться в санаторий. Оказалось, мой новый товарищ никогда не выезжал за пределы родного района и столь дальнее путешествие представлялось ему полной опасностей авантюрой. Он хотел побольше узнать о курорте, о местности вокруг, о царящих там порядках.
По счастливой случайности санаторий располагался в 30 километрах от моей родной деревни, и я прекрасно знал это место. Стараясь развеять тревоги ненца, я стал живописно рассказывать о том, что это один из лучших курортов, о полезности его термальных источников и лечебных грязей, о заботливых и внимательных врачах. Ожидая восхищённой реакции моего слушателя, своё повествование я завершил не менее живописным описанием природы, на лоне которой расположен санаторий, - холмистой местности, покрытой сосновым мачтовым лесом, спускающимся к берегам большой реки.
- Чего ж красивого? – как будто ушатом холодной воды окатил меня Хэрма. – Ничего ж не видно!
И тут меня осенило! Ведь он всю жизнь прожил на бескрайних просторах тундры, где только в поймах рек можно встретить кустарник, и то высотой не выше человеческого роста, где, взойдя на пригорок, можно видеть всё в радиусе 10 километров без оптических приборов, где ты всегда открыт любым ветрам, а с ним и запахам и звукам. Когда твои глаза привыкли смотреть перед собой на километр, сосновый бор покажется тюрьмой и, вообще, может вызвать клаустрофобию! Поэтому лес не мог вызвать у него согласно Википедии «эстетического наслаждения», ведь он непонятен и опасен. Его представление прекрасного сформировано в других, совсем отличных от средней полосы и нашей цивилизации условиях, а значит, и представление красоты совсем иное.
После этого разговора я стал осторожнее в «оценках прекрасного» и, чтобы понять человека, стараюсь выяснить, где он вырос и сформировался, как личность.
Красота всё-таки у всех разная!
Рубрика #ямальские истории
#природа #культура #красота #общество