В предыдущей статье я немного коснулся темы "буллинга" в одном отдельно взятом военно-учебном заведении середины девяностых, когда в стране многое рушилось. Так уж вышло, что вместе со страной рухнула и моя прежняя жизнь. До 18 лет было одно, а после - уже совсем другое.
Курсанту Генриху тоже в то время было 18 лет. Но, в отличие от меня - экс-работника музея, Генрих позиционировал себя как кандидата в мастера спорта по боксу. И не стеснялся некоторые свои навыки иногда применять. В отношении других курсантов.
Надо сказать, что я не сразу попал в поле его влияния. Мы с Генрихом были в разных отделениях, и не так уж много нам доводилось общаться. Но когда-то всё поменялось, возможно, что это произошло через полгода, или даже меньше.
"Мой дед - "азер", - однажды заявил Генрих. Но родом он был из обычного российского областного центра. Так или иначе, этот горячий южный парень довольно быстро взял меня в "оборот".
Вот уже я помогаю учиться Генриху (хотя он и сам был, что называется, "с головой", в отличие от некоторых)...
Вот уже я и в наряде по столовой сначала делаю Генрихову работу, а затем - свою (младший сержант не против)...
Вот уже Генрих заставляет меня разбивать свои кулаки о шинельный шкаф казармы... (кулаки я тогда разбил "в мясо", хрящи все были мягкие, но Генрих сказал, что все боксёры так делают, и это нормально. Косточки действительно потом срослись, одеревенели, и никакого дискомфорта уже не было).
В то время, конечно, у меня было совсем другое умонастроение, чем ныне. Замученный недоеданием, недосыпом, работами, я к тому же ещё и панически боялся Генриха. Чем он умело и пользовался. Когда его брат кому-то там выбил глаз, Генрих возле кабинета (где выдавали денежное довольствие) собирал ему деньги, и, помню, что он забрал почти всю мою получку. Хорошо, что родители мне кое-что присылали ещё.
В начале второго курса Генриху, в ряду прочих, дали звание младшего сержанта, и поставили командиром отделения. Так как он был в другом отделении, то в основном, конечно, и гонял своих, но и мне тоже случаем могло перепасть.
Один раз, ночью, я внезапно просыпаюсь от какого-то жжения в пальцах ноги. Открываю глаза и вижу, как дежурный по роте Генрих с ехидной улыбкой подпаливает мне пальцы зажигалкой...
Осень второго курса. Мы едем в кузове в наряд на подсобное хозяйство. Приехав, Генрих вдруг обнаруживает, что потерял в кузове обручальное кольцо (он незадолго до того женился). Он заставляет нас "перерыть" весь кузов. Не помню, правда, нашли ли мы кольцо, но наряд (а это трое суток) прошёл у нас "весело": спали всего по несколько часов, а в оставшееся время под ехидные разговорчики Генриха мы отмывали руками свиной навоз с пола, белили свиные клетки и производили множество других работ. Казарма казалась нам раем...
На третьем курсе, помню, Генрих брал меня таскать его сумки с пайком (женатые по желанию получали продукты). А ещё помню, как однажды в темноте я нёс за пазухой через всё училище где-то сворованное Генрихом мясо (возможно, что он "стырил" его в столовой, в наряде). Сам Генрих шёл сзади, контролировал.
Когда чуть позже Генрих надумал отчислиться, то по вечерам они с дружком (из другой роты) заваливались в тёмную казарму пьяные, валялись на кроватях, и заставляли одного парня по прозвищу Питон переворачивать на магнитофоне кассеты. Помню, что Генриху особенно нравились песни "ЭЙС ОФ БЭЙС", и он говорил Питону делать погромче.
Потом они бросали через окно бутылки на плац...
Один из моих друзей долго ещё не называл Генриха по имени, а с содроганием произносил "незабвенный".
Через несколько месяцев после того, как эта "тень владетеля Баллантрэ" наконец-то свалила в свой областной центр, мы по случаю были с ребятами на КПП. И вдруг видим - с образца пропуска на стенде на нас глядит Генрих, собственной персоной... Неприятно было, знаете ли.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ И ОЦЕНИВАЙТЕ!