Жила Лукерья с мужем, хорошо поживала. Человеком он оказался простым и правильным, работал от души, на проблемы не жаловался, дом построил большой да просторный, не только для себя и жены своей, Лукерьи, но и для детишек будущих. Время быстро пробежало, родила Лукерья мальчишек-близнецов на одно лицо, только глазки разные – у одного синие, у другого зеленые. Гришка и Сашка. Радовали они родителей своим легким нравом, любознательностью и шутками-прибаутками, росли не по годам сметливыми и самостоятельными. Так прошло 3 года, а потом случилось то, чего никто в Белофокино и ожидать не мог. Муж Лукерьи – как внезапно появился тогда на Празднике Купалы, так и пропал в одну минуту. Искали его всей деревнею, но он как в воду канул – ни слуху не духу, как и не было его никогда в Белофокино. Погоревала Лукерья, но пришлось с потерей смириться и дальше жить, растить сыновей, дом держать, пироги свои знаменитые печь, да так все постепенно забылось и наладилось.
Как все детишки в Белофокино, Гришка да Сашка любили летом гулять в полях и, замерши на самом дне пшенично-василькового океана, караулить белых кобылиц из дедушкиных и бабушкиных сказок. Вот и в тот солнечный день, взяли они с собой узелок с мамиными пирожками и побежали гулять через лес в поле. Бежали быстро, играли на бегу в салки да прятки и так они были увлечены игрой, что, когда остановились, вдруг поняли, что заблудились сильно, как будто не игра, а какая-то неведомая сила закружила и увела их в самую середину леса, почитай к самому Озеру Бездонному.
Испугались мальчишки того, что дороги домой не видно, а еще больше того, что мама их расстроится и горевать будет. Стали дорогу обратно искать, да не тут-то было – куда не пойдут – везде перед ними смыкаются деревья да частые кусты вербы. Может, если бы поблизости в этом время Леший проходил, то не дал бы пропасть близнецам, но именно в этот самый день был он на другой стороне леса и не ведал, что в его владениях делается. Бегали мальчишки, бегали и, когда совсем устали, да проголодались, - решили отведать маминых пирожков с капустой, которые с собой несли. Но, как только мысль об обеде в их головы пришла, кусты вдруг расступились и оказались они на поляне, где среди лохматой зелени было полным-полно ярких, аппетитных и похожих на сладкие леденцы, ягод, которые грели свои круглые красные бока под лучами солнца. Не смогли Гришка и Сашка удержаться от вида такой вкуснятины, да так, что даже оставили узелок с вкусными пирожками, нырнули с головой в травяную перину, и, давай ягоды горстями загребать и трескать аж за ушами трещит. Лопали от души, но вдруг, как по неведомому колдовству, пропали из виду, мелькавшие в траве две их растрепанные макушки с русыми кудряшками… Были – и нет: трава в том месте, где были они, зашуршала так, будто убегает кто в сторону леса, а среди нее остался лежать узелок с мамиными пирожками. И только Баба Верба, которая и завела детей на эту поляну, все видела и знала, что к чему…
Через некоторое время на эту самую поляну забрел и Леший, нашел пирожки, попробовал, оценил, что вкусные они очень, только не понял откуда взялись тут, в самом сердце леса, куда обычному человеку хода нет. Не понял, но решил, что непременно озадачится поиском той мастерицы, которая такие кулинарные чудеса может делать, так как все это явно не спроста.
Вечер приближался все быстрее, и, как боялись мальчишки, Лукерья разволновалась не на шутку, чувствуя, что с сыновьями что-то неладное приключилось. Срочно начала она поиски и побежала той самой дорогой к полю через лес. Да только не было никого на поле и солнце уже к закату шло. Заплакала Лукерья горькими слезами и побежала обратно в лес, звала сыновей громко, и тут искала и там, пока солнце совсем не закатилось за горизонт, и не стемнело кругом, и не наступила тьма, сквозь которую только одинокий молодой месяц остался освещать холодным светом старый пенек на поляне, окруженной высокой травой и деревьями. Села Лукерья на пенек, горюет-причитает, и разрывается ее сердце материнское от тоски.
Услышал Леший тот плачь, и срочно пошел узнавать, что за история такая в его мирном лесу приключилась. Посмотрел горящим глазом осторожно через заросли – молодая женщина сидит, да слезы у нее по щекам ручьями текут. Посмотрел повнимательнее, и вдруг вспомнил, что лицо у нее такое знакомое, что именно ей на Празднике Ивана Купалы много лет назад цветка папоротника не досталось, вспомнил, что проиграла она тогда спор про жениха. Вспомнил и решил, что надо ей долг отдать, разузнать, чем помочь ее беде можно, а потом и помочь обязательно.
Продолжение следует...