После установления советской власти все чаще стали возникать разговоры о национализации кинопромышленности. Эти мысли были не по нраву кинопроизводителям и кинопрокатчикам, поскольку данная отрасль оставалась в частных руках. В 1918 году была создана "кинопятерка", состоящая из режиссеров и продюсеров: В. Гардина, В. Ахрамовича-Ашмарина, В. Ильина, М. Шнейдера и Голденберга, которая попыталась произвести изъятие частных московских кинопредприятий в собственность Моссовета. Предлагаем вашему вниманию отрывок из воспоминаний режиссёра и актёра Владимира Гардина, стоявшего у истоков российской кинематографии. Автограф хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки в фонде под номером 173 и озаглавлен "Воспоминания о советской кинематографии 1918 года". Это первая публикация из серии материалов, посвященных этому интересному и неоднозначному периоду в истории российского/советского кино. 1918 год в истории нашей кинематографии оказался самым бурным. Ворвался революционный
После установления советской власти все чаще стали возникать разговоры о национализации кинопромышленности. Эти мысли были не по нраву кинопроизводителям и кинопрокатчикам, поскольку данная отрасль оставалась в частных руках. В 1918 году была создана "кинопятерка", состоящая из режиссеров и продюсеров: В. Гардина, В. Ахрамовича-Ашмарина, В. Ильина, М. Шнейдера и Голденберга, которая попыталась произвести изъятие частных московских кинопредприятий в собственность Моссовета.
Предлагаем вашему вниманию отрывок из воспоминаний режиссёра и актёра Владимира Гардина, стоявшего у истоков российской кинематографии. Автограф хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки в фонде под номером 173 и озаглавлен "Воспоминания о советской кинематографии 1918 года". Это первая публикация из серии материалов, посвященных этому интересному и неоднозначному периоду в истории российского/советского кино.
1918 год в истории нашей кинематографии оказался самым бурным. Ворвался революционный дух, в искусство вливались новые животворящие идеи. Это был период ломки застоявшихся форм, путанных, а зачастую и реакционных воззрений в кино. Его мало кто помнит, а еще меньше знает - не понаслышке, а как непосредственный участник событий.
Отношения действующих лиц в те дни обострились, страсти вышли из под контроля, и объективную оценку слов и поступков двух враждующих сторон будет, кажется, трудно дать даже теперь, после прошедших десятилетий.
Уже в ноябре в актерской секции Союза работников художественной кинематографии наиболее многочисленной, и как всегда бузотёрской стало накапливаться недовольство правлением ожидавшем конца "большевистской авантюры" и открыто саботировавшем нормальный договор под предлогом аполитичности. Наиболее влиятельная в производстве - режиссерская секция откровенно объединялась со своими хозяевами, находясь во взаимной зависимости.
Таким образом, ОКО - объединение кинематографических организаций продолжало держать в своих руках "бразды правления" обоих союзов, так как Союз киноработников включал киномехаников, оркестрантов, театральных и павильонных служащих - зависящих непосредственно от владельцев фабрик, театров, прокатных контор, органов кинопечати и издательств. Лаборанты присоединились как автономная секция.
Правление СРХК - "Сорахуки", как его прозвали тогда остряки завсегдатаи кафе "десятая муза", собиралось раз в неделю в этом "злачном месте" - собственном помещении, где процветали картежная игра, алкоголь, и другие виды пороков. Состав правления удивлял своей разношёрстностью. Там были - "ярые классовые враги, либеральные пройдохи, хозяйские ставленники, карьеристы, политические младенцы, двурушники и единицы радикальной интеллигенции, стойких профессионалистов, неплохих общественников. Ни одного партийца. И все-таки, отсюда, из этого полужелтого союза, кинематографическая буржуазия получила первый смертельный удар".