Кремль мог бы спасти предстоящее голосование по Конституции, если бы внёс в неё сейчас несколько новых поправок. Обсуждать старые - те, что были предложены еще в докороновирусную эпоху, - люди больше не захотят. Последние и тогда-то представлялись не слишком актуальными, а уж сейчас и подавно никому не интересны. Слишком уж они бессодержательные.
Новые поправки могли бы вернуть тему предстоящего голосования в центр политической повестки. К тому же, как показывает социология, постоянно думать о коронавирусе людям уже надоело.
Меня вот, например, удивляет почему Кремль до сих пор не использовал в своих интересах такого популистского жеста как введение императивного мандата. Право отзывать своего депутата в том случае, если они сочтут, что он не выполняет своих предвыборных обещаний, очевидно понравилось бы российским избирателям.
Институт императивного мандата, безусловно, является, с точки зрения современной политической науки, архаичным и недемократичным. Совет Европы не рекомендует его использовать. Но когда российский Кремль интересовало мнение Совета Европы? В странах соцлагеря мандат этот был распространён и его возвращение могло бы быть продано российскому избирателю как торжество принципа народовластия. Путин, внеси он соответствующую поправку в Конституцию, безусловно получил бы свою порцию аплодисментов.
Приём этот настолько очевидно выгоден с точки зрения общественного мнения, что отказ от его использования нуждается в специальном объяснении.
У меня здесь есть четыре версии. Первая связана с нежеланием создавать депутатам неудобства. Их спокойствие для Кремля важнее возможности на время приподнять президентский рейтинг. Это подтверждает изложенную мною пару дней назад мысль о том, что режим окончательно перестал быть плебесцитарным и выродился в обычный бюрократический. Аппаратные мотивы в нем неизбежно оказываются сильнее политических.
Вторая версия частично связана с первой. Кремль не желает давать депутатам аргументов, которые в дальнейшем те смогут использовать в спорах с ним. Захочет, например, администрация президента, чтоб депутат Икс проголосовал за какую-нибудь непопулярную инициативу, вроде «поправки Терешковой», а депутат в ответ: «Не могу, избиратели мне на это добро не давали. Боюсь, отзовут». Если же перспектив отзыва нет, то ссылка на общественное мнение со стороны депутата очень легко бьется: «А кого волнует мнение этих избирателей?»
Третье объяснение связано с нежеланием администрации давать губернаторам и мэрам рычаг давления на депутатов. Угроза постановки вопроса об отзыве в нынешних российских реалиях - это угроза, исходящая скорее от местной власти, чем от самого избирателя.
Ну и последнее объяснение - оно связано с иррациональными мотивами. Сама мысль о том, что власть подчиняется избирателю и зависит от него, настолько претит режиму, что он не может ее использовать даже в тех случаях, когда это ему выгодно.
Источник: Abbas Gallyamov